Шелли тихо проговорила:

— Он будет бояться, что Уиллоу больше не найдет его привлекательным, и это определенно станет заметным знаком для других мальчиков, что Соломон сделал что-то не так.

Мои глаза остекленели, когда я обдумал эту идею.

— Это определенно способ подать пример. Другие мальчики будут до смерти напуганы тем, что я так с ними поступил. — Кивнув головой, я переориентировался и посмотрел на нее, но Шелли повернулась ко мне спиной, как будто ей было стыдно за то, что она высказала такую жестокость.

— Спасибо. Ты гений, ты же знаешь это, верно?

Она мне не ответила.

Двадцать минут спустя я вышел на улицу с задумчивым видом. У всех отвисли челюсти, и послышались вздохи, когда дети и взрослые увидели новый облик Соломона.

— Что ты с ним сделал? — спросила Кайя, явно встревоженная.

— Я проявил творческий подход, как ты мне и велела.

Я понял, что поступил правильно, когда Магни кивнул мне в знак признания и обратился к мальчикам.

— Посмотрите на это, мальчики! Если вы не хотите выглядеть так же нелепо, как Соломон, вам лучше не целоваться с девочками! — рявкнул он.

Соломон подошел и сел, прислонившись к дереву и опуская глаза.

— Не смотри на меня так, — сказал я Кайе. — Он отделался без единой царапины, и Магни доволен. Ну и что с того, что его гордость и тщеславие задеты? Соло переживет это, когда у него снова отрастут волосы.

— Я полагаю, это лучше, чем ударить его, — призналась Кайя, прежде чем ее отвлек вид Боулдера и Кристины, выходящих из леса с Рейвен между ними. Все трое держались за руки.

— Оу. — Кайя мгновенно смягчилась, и я воспользовался шансом обнять ее за талию и притянуть ближе к себе.

— Они сказали ей, — выдохнула она. — Посмотри, какими блаженно счастливыми они выглядят.

— Если бы ты не была так чертовски медлительна, чтобы понять, что любишь меня, мы могли бы стать родителями Рейвен, — прошептал я и поцеловал ее.

После того, как Боулдер объявил всем детям, что они с Кристиной удочерили Рейвен, мы, как и следовало ожидать, получили вопросы от некоторых из них.

Уильям хотел знать, почему только у детей с Родины могут быть родители, и я сказал ему пойти и поднять этот вопрос с Перл и Ханом.

Мила пришла и спросила Кайю, можно ли ее тоже удочерить.

— Никогда не знаешь наверняка, — сказала Кайя девочке и поцеловала ее в лоб. — Я уверена, что каждый взрослый гордился бы такой дочерью, как ты.

— Могу я быть твоей дочерью? — спросила Мила Кайю с застенчивой улыбкой.

— Да, — решительно сказал я, но Кайя покачала головой.

— Арчер и я должны относиться ко всем детям здесь одинаково. Мы вас всех очень любим, но я уверена, ты можешь себе представить, как тебе было бы тяжело, если бы мы тебя удочерили. Другие дети будут ревновать, тебе не кажется?

Мила закусила губу и кивнула.

— Думаю, да.

Когда она убежала, Перл подошла поговорить с нами.

— Я должна сказать, что вы двое меня удивляете. Со всеми вашими ссорами я наивно думала, что вы не очень нравитесь друг другу.

Кайя рассмеялась.

— Мы и не нравились друг другу. Я действительно думала, что Арчер был самым упрямым и раздражающим человеком в этом мире.

— Невозможно. — Перл рассмеялась. — Это наверняка был бы Хан.

— Вы выбрали пятерых мужчин, которые будут представлять Северные земли? — спросил я Перл.

— Почти, — выдохнула она. — Конечно, есть Финн, и Кристина рекомендовала одного из мужчин, которые помогали ей на археологических раскопках. Его зовут Брюс Ли, и после встречи с ним я согласна, что он должен быть включен в проект.

— Это только два.

— Да, но завтра я провожу собеседование с десятью кандидатами. Все они были рекомендованы мне и описаны как умные, сердечные и уважительные люди.

— Я не уверена, что назвала бы Финна уважительным. — Кайя ухмыльнулась. — Его шутки могут быть довольно грубыми.

— Ну, я имела в виду уважительное отношение по стандартам мужчин Севера, — поправилась Перл.

Пока две женщины продолжали разговаривать, я подошел и сел рядом с Финном, который одиноко лежал на траве на солнце.

— Ты ли тот счастливый жених? — спросил он и открыл один глаз, чтобы посмотреть на меня. — Я думал, ты сейчас будешь занят подтверждением своего брака.

— Время еще есть, — ответил я и вытянул ноги перед собой.

Финн использовал свои руки в качестве подушки и щурился от солнца.