Холодный ветер играл нашими волосами, будто у него были ручки. Он был почти как живой. Никогда я не ощущала такого ветра, который хотелось бы стряхнуть с себя руками, как излишне пылкого кавалера. Но я не боялась, хотя и должна была бы, — не призраков, а того, кто их вызвал. Вместо этого я ощущала отстраненное любопытство, будто это все не взаправду. Такое бывает от потери крови.

Мы вышли из двери и спустились на две каменные ступеньки. Задний двор дома украшали ряды низкорослых искривленных фруктовых деревьев, а прямо за садом стояла стена тьмы. Плотная стена теней настолько черных, что сквозь них ничего не видно. И на ее фоне — голые ветви деревьев.

— Что это? — спросила я.

— Из нас некоторые умеют сплетать вокруг себя тени и тьму, — сказал Жан-Клод.

— Это я знаю, я видела такое, когда погиб Колтрен, но ведь это же настоящая стена!

— Да, это производит впечатление, — сказал он, просто отмечая факт. Я поглядела на него, но даже в ярком свете луны не могла прочесть выражение его лица.

За чернотой показалась искра белого света. Тьму пронзили холодные бледные лучи. Свет поедал тьму, как огонь бумагу; чернота сжималась, исчезала, и ее поглощал свет. Когда она совсем исчезла, меж стволов стояла бледная фигура.

Ее даже с такого расстояния нельзя было принять за человека, но она и не пыталась за него сойти. Вокруг ее головы вился водоворот сияния — светящееся облако нескольких ярдов в диаметре, как бесцветный неон. Из него вылетали неясные силуэты и снова уходили в водоворот света.

— Это то, что я думаю? — спросил Ларри.

— Призраки, — ответила я.

— Черт побери!

— Согласна, — подтвердила я.

Призраки разлетелись по деревьям и повисли на мертвых ветвях инеем преждевременного цветения — если бы цветы могли шевелиться, извиваться и излучать цвет.

Странный ветер подул мне в лицо, отбрасывая волосы назад. Завились вихрем тонкие светящиеся силуэты. Призраки летели на нас, стелясь по земле.

— Анита!

— Не обращай внимания, Ларри. Пока ты на них не обращаешь внимания и продолжаешь идти, они тебе ничего сделать не смогут.

Первый призрак был длинный и тонкий, с широко раскрытым ртом, похожим на колечко дыма. Он ударил меня посреди груди, и это был как удар тока. Гладкие мышцы в коже рук дернулись. Ларри рядом со мной ахнул.

— Что за чертовщина? — спросил Джейсон.

— Продолжай идти, — сказала я, делая шаг вперед. — Иди и не обращай на них внимания.

Это было непреднамеренно, но мой темп вывел меня на шаг перед Жан-Клодом. Следующий призрак пролетел по лицу. Миг удушья, но я шагнула вперед — и все прошло.

Жан-Клод тронул меня за руку. Я поглядела ему в лицо, но не совсем поняла, что вижу. Он явно хотел мне что-то сказать. Обошел меня, выйдя вперед и не отрывая от меня взгляда.

Я кивнула и пропустила его. Мне это многого не стоило.

— Не нравится мне это, — звенящим голосом сказал Ларри.

— Мне тоже, — откликнулся Джейсон. Он пытался отбить крохотный клуб белого тумана, и чем больше он отмахивался, тем плотнее становился туман. Из него складывалось лицо.

Я шагнула к Джейсону и схватила его за руки:

— Не обращай внимания.

Призрак сел ему на плечо. У него был большой нос картошкой и два наполовину сформировавшихся глаза.

Мышцы Джейсона напряглись под моими пальцами.

— Каждый раз, когда ты их замечаешь, ты им даешь силу себя проявить, — объяснила я.

Тут мне в спину ударил какой-то призрак — ощущение, будто это был кусок льда. Потом он вылез спереди, будто сквозь мое тело протащили ледяную веревку. Очень мерзкое ощущение, но недолгое. Даже больно на самом деле не стало.

Призрак нырнул в грудь Джейсона, и Джейсон вскрикнул. Если бы я не держала его за руки, он бы попытался этого призрака схватить. Все его мышцы дергались, как у лошади, которую заедают слепни. Когда призрак вышел из него, Джейсон обмяк, глядя на меня полными ужаса глазами. Кажется, вампирши своими сгнившими руками несколько вычерпали его храбрость. Трудно его в этом упрекнуть. Я бы тоже после этого вопила.

Когда призрак пролетел сквозь Ларри, Ларри тоже вздрогнул, но и только. Глаза у него были чуть расширены, но он знал, где настоящая опасность, а она заключалась не в призраках.

Жан-Клод подошел к нам.

— В чем дело, мой волк?

В его голосе звучал подтекст предупреждения и гнева. Его волк мог подорвать ему репутацию.

— Все в норме, — сказала я и сжала Джейсону руку. У него все еще глаза вылезали из орбит, но он кивнул:

— Все будет в норме.

Жан-Клод снова направился к стоящей вдали белой фигуре — грациозно, неспешно, будто он в отличие от нас от всех не боялся. Возможно, так оно и было.