— Черт побери, Магнус, зачем?

Он покосился на мою руку:

— Я бы мог задать тебе тот же вопрос.

— Я отдала кровь, чтобы спасти его жизнь. А ты-то зачем?

Он улыбнулся:

— Ничего даже вполовину столь высокоморального.

Магнус развязал ленту и распустил волосы по плечам. Посмотрел на меня бирюзовыми глазами и пополз на четвереньках к Жан-Клоду. Двигался он так, будто у него есть мышцы, которых нет у других людей. Как огромный кот. Люди так не двигаются.

Он остановился перед Жан-Клодом, чуть ли не соприкасаясь. Откинул волосы, подставил шею.

— Нет, — сказал Жан-Клод.

— Что тут происходит? — спросил Ларри.

Хороший вопрос. Только у меня не было хорошего ответа.

Магнус движением плеч сбросил на пол белый пиджак, расстегнул манжету на запястье и закатал рукав, а потом поднес голое запястье Жан-Клоду. Кожа была гладкой и невредимой. Жан-Клод взял его руку и поднес к губам.

Я чуть не отвернулась, но все же не сделала этого. Отвернуться — это как солгать самой себе. Притвориться, что нет того, чего не хочешь видеть.

Жан-Клод провел губами по руке, потом отпустил ее.

— Предложение щедрое, но я опьянел бы, добавив твою кровь к их крови.

— Опьянел? — спросила я. — Что за херню вы городите?

— О ma petite, как вы изящно выбираете слова!

— Заткнитесь.

— Вы стали ворчливы от потери крови.

— Да идите вы!..

Он рассмеялся, и голос его был сладок — не описать. Как запрещенная сласть, только она грозит не потолстением, а отравой. Но очень нескоро.

Магнус стоял на коленях и смотрел на смеющегося вампира.

— Ты меня не хочешь попробовать?

Жан-Клод покачал головой, будто не доверяя своему голосу. Глаза его блестели подавляемым смехом.

— Кровь была предложена. — Магнус отполз ко мне. Его волосы рассыпались по лицу, закрыв один глаз, и он блестел из-под них, как самоцвет. Глаза просто не бывают такого цвета. Он отполз ко мне, и наши лица оказались вплотную. — Пинта крови, фунт мяса.

Он шепнул это, наклонясь ко мне, как для поцелуя.

Я отшатнулась и не удержала равновесия — упала на спину. Лучше от этого не стало. Магнус наполз на меня, все еще на четвереньках, навис надо мной. Я ткнула браунингом ему в грудь.

— Прочь, а то вот этого попробуешь.

Он отполз, но недалеко. Я села, одной рукой держа его на мушке. Ствол вилял чуть больше нормального.

— Что это все значит?

Жан-Клод ответил:

— Янош говорил о том, чтобы взять с нас сегодня плоть и кровь. Серефина в качестве извинения предлагает нам плоть и кровь.

Я глядела на стоявшего на четвереньках Магнуса, все еще дикого и опасного. Потом опустила ствол.

— Спасибо, не надо.

Магнус сел на пол, откинул волосы с лица руками.

— Ты отверг мирные дары Серефины. Ее извинения ты тоже отвергаешь?

— Отведи нас к Серефине, и ты сделаешь то, что тебя просили, — сказал Жан-Клод.

Магнус поглядел на меня:

— А ты, Анита? Ты будешь удовлетворена тем, что я отведу тебя к Серефине? Ты принимаешь ее извинения?

Я покачала головой:

— А при чем здесь я?

— Анита — не Мастер, — сказал Жан-Клод. — Мне отмщение и моего прощения ты должен просить.

— Я делаю то, что мне сказали, — возразил Магнус. — Она вызвала Айви на поединок воли. Айви проиграла.

— Я ведь не бросила ее через всю комнату, — сказала я.

Жан-Клод помрачнел:

— Она прибегла к грубой силе, ma petite. Она не смогла выиграть силой воли или вампирской изощренностью против обыкновенного человека. — Он говорил очень серьезно. — Она проиграла — вам.

— И что?

— Таким образом, ma petite, вы объявили себя Мастером и подтвердили свое заявление.

Я затрясла головой:

— Это же смешно! Я не вампир.

— Я не назвал вас Мастером Вампиром, ma petite. Я сказал, что вы — Мастер.

— Мастер — что? Мастер Человек?

Настал его черед покачать головой.

— Не знаю, ma petite. — Он обернулся к Магнусу: — Что говорит Серефина?

— Она говорит — привести ее.

Жан-Клод кивнул и встал, будто его подняли за ниточки. Он выглядел освеженным и отдохнувшим, только был измазан кровью. Как он смеет так выглядеть, когда я себя так хреново чувствую?

Он поглядел на меня и Джейсона. Его странно хорошее настроение вернулось. Он улыбнулся мне, и он был красив даже с измазанным кровью ртом. Глаза его блестели какой-то веселой тайной. Он был полон сам собой, и таким я его еще не видела.