— Способны идти во тьму охотиться на вампиров?

— Это моя работа.

— Я не спрашивала, какая у вас работа. Я спросила, способны ли вы идти в темноту и охотиться на вампиров.

— Вы думаете, их там больше одного?

— Всегда лучше так полагать.

Он кивнул:

— Я думаю, что способен.

— Боитесь? — спросила я.

— А вы?

Я поглядела в наполненную ветром ночь. Деревья клонились и постанывали. Движение повсюду. Скоро пойдет дождь, и даже звездного света не будет.

— Да, я боюсь.

— Но вы же охотник на вампиров, — сказал он. — И как же вы можете это делать из ночи в ночь, если боитесь?

— А вам не страшно знать, что, когда вы останавливаете какого-нибудь йэху за нарушение правил, у него может быть оружие? Вы же идете к машине, не зная этого наверняка.

— Это моя работа.

— А это моя работа.

— Но вы же боитесь?

— До самых печенок.

— Шериф вернулся! — крикнул нам Ларри. — Он получил ордер.

Мы с Уоллесом переглянулись.

— Серебряные пули у вас есть? — спросила я.

— Да.

Я улыбнулась:

— Тогда вперед. Все будет нормально, — сказала я. И я в это верила. Уоллес будет делать свою работу. Я буду делать свою работу. Все мы будем делать свою работу. А утром кто-то из нас будет жив, а кто-то нет. Конечно, быть может, придется иметь дело всего лишь с новоумершим вампиром. Если так, то все мы можем дожить до восхода. Но я бы не прожила так долго, если бы надеялась на лучшее. Надеяться на худшее — всегда безопаснее. И обычно вернее.

Я привыкла к обрезу, который у меня хранится дома. Да, это незаконно, но его легко носить с собой и делать из вампиров фарш. Предел желаний современного охотника на вампиров? «Итака» двенадцатого калибра к этому довольно близка.

— А почему у меня ружья нет? — спросил Ларри.

Я так на него и уставилась. Он говорил серьезно. Я покачала головой.

— Когда научишься обращаться с пистолетом, тогда поговорим о ружье.

— Отлично!

Да, энтузиазм молодости. А ведь Ларри всего на четыре года меня моложе. Иногда кажется, что на миллион.

— Он случайно не застрелит нас сзади? — спросил Колтрен.

Я улыбнулась не слишком ласково:

— Он обещал этого не делать.

Колтрен на меня посмотрел так, будто не был уверен, что это шутка.

Шериф Сент-Джон нагнал нас на опушке леса. У него тоже было с собой ружье. Приходилось верить, что он знает, как с ним обращаться. Уоллес тоже нес ружье, приданное их подразделению. У его напарника Грэнджера была зловещего вида винтовка, похожая на снайперскую. Не слишком подходящее оружие для сегодняшней работы, о чем я не преминула сказать. Грэнджер посмотрел на меня в упор. Я пожала плечами и не стала продолжать тему. Его шея, и оружие тоже его.

Я оглядела их, они посмотрели на меня, ожидая моего веского слова.

— Святая вода у всех есть? — спросила я.

Ларри похлопал себя по карману комбинезона, остальные кивнули или утвердительно что-то промямлили.

— Запомните три правила охоты на вампиров. Первое: никогда, никогда не смотрите ему в глаза. Второе: никогда не расставайтесь с крестом. Третье: целиться в голову или в сердце. Даже с серебряными пулями любое другое попадание не смертельно. — Я чувствовала себя воспитательницей детского сада, отправляющей детишек на опасную экскурсию. — Если укусят — не впадайте в панику. Укус можно очистить. Пока вас не загипнотизировали взглядом, вы еще способны драться.

Я обвела глазами их всех — молчаливых, все выше меня, даже Ларри на дюйм-другой подлиннее. Все они в рукопашной вполне могли бы меня победить. Почему же я не велела им всем идти в дом, где им бы ничего не грозило? Да черт побери, мы все могли пойти туда, в уют и свет. Выпить по чашке горячего какао. Квинленам сказать, что их девочка поправится. Подросткам жидкостная диета в самый раз. Так?

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Пошли, ребята. Звездный свет упускаем.

Все они либо не поняли мою ссылку на Джона Уэйна, либо не сочли ее смешной. Трудно сказать, что именно.

Мне пришлось пустить Сент-Джона в темный лес направляющим. Я не знала местности, а он знал. Но мне очень не нравилось, что он оказался на острие. Очень. Я хотела вернуть его живым жене. Возлюбленной еще со школьных времен. Женатого пять лет и все еще влюбленного. Черт побери, я никак не хотела, чтобы его убили!

Вокруг нас сомкнулись деревья. Сент-Джон пробирался между ними, будто знал, что делает. Подлеска в это время года почти нет. Это, конечно, легче, но все равно ходить по густому лесу, да еще и в темноте — особое искусство. Без фонаря на самом деле не видно. Приходится вверяться деревьям, вроде как вверяешься воде, когда плывешь. О воде не думаешь, как и о своем теле. Думаешь о ритме, о том, как тело скользит в холодной влаге. В лесу тоже находишь свой ритм. Сосредоточиваешься на том, как тело проходит через открытые места. На поиске места, где лес тебя пропустит. Будешь драться с лесом — он даст сдачи. И он тоже, как и вода, может тебя погубить. Человеку, который не верит, что лес — место смертельно опасное, просто ни разу не случалось там заблудиться.