Уоллес уже сел, придерживая сломанную руку. Колтрен лежал неподвижно. За нами послышался звук, и я повернулась, нацелив браунинг. Ларри тоже повернулся, но слишком медленно. Я поглядела вдоль ствола и увидела Сент-Джона.

— Это я, не стреляйте!

Ларри опустил пистолет.

— Господи Иисусе! — выдохнул он.

Аминь.

— Что с вами случилось?

— При падении отключился. Когда пришел в себя, пошел на выстрелы, — сказал Сент-Джон.

Дохнул порыв ветра, несущий такой близкий запах дождя, что я ощутила его почти всей кожей.

— Проверь пульс у Грэнджера, Ларри, — сказала я.

— Чего? — Ларри еще был оглушен звуками выстрелов.

— Посмотри, жив ли он.

Работа неприятная, и я бы сделала ее сама, но я в смысле охраны от вампиров больше доверяла себе, чем Ларри. Он сегодня спас мне жизнь — и все же я пока что больше доверяла себе.

Сент-Джон прошел мимо нас и тронул Уоллеса за плечо. Тот поднял голову.

— Рука сломана, но жить буду.

Сент-Джон направился к неподвижному Колтрену.

Ларри склонился над Грэнджером. Переложил пистолет в левую руку — не слишком удачное решение, но я его поняла. Нащупать пульс в темноте на залитой теплой кровью шее трудно и лучше использовать ведущую руку.

— Есть пульс! — широко улыбнулся Ларри, подняв голову, и зубы его неясно забелели в темноте.

— Колтрен мертв, — сказал Сент-Джон. — Господи помилуй, он мертв. — Сент-Джон поднял руку, блестящую от темной крови. — У него голова почти напрочь отрезана. Чья это работа?

— Сделано мечом, — ответила я.

Я это видела, смотрела, но могла припомнить только большой черный силуэт, больше человека. По крайней мере среднего человека. Тень с мечом — вот все, что я видела, а ведь я смотрела в упор.

Я кожей ощутила какое-то движение, и это не был ветер. Сила наполнила ночь, как весенняя вода.

— Там старый, — сказала я.

— О чем вы? — спросил Сент-Джон.

— Древний вампир. Он там. Я чувствую его присутствие.

Я всматривалась в темноту, но ничего в деревьях не шевелилось, кроме ветра. Ничего не видно, не с чем биться. Но он был здесь, рядом. Может быть, с мечом в руке.

Грэнджер сел так внезапно, что Ларри пискнул и свалился на спину. Глаза здоровенного полицейского повернулись ко мне. Увидев, что его рука тянется к оружию, я поняла, что делает вампир.

Наставив браунинг ему в лоб, я ждала. Здесь нужна была уверенность.

Грэнджер не потянулся к брошенной винтовке, а очень медленно вынул из кобуры револьвер, будто не хотел этого делать. И наставил этот револьвер на Ларри с расстояния меньше фута.

— Какого черта ты делаешь, Грэнджер? — крикнул Уоллес.

Я выстрелила.

Грэнджер дернулся, оружие вильнуло, но рука вновь взяла прицел. Я выстрелила еще раз и еще раз. Рука медленно опустилась на листья, не выпуская револьвера. Грэнджер упал на спину.

— Грэнджер! — вопил Уоллес, подбираясь к напарнику ползком. А, черт.

Я подбежала первой и отбросила его револьвер ногой. Если бы он дернулся, я бы всадила в него еще пулю. Он не дернулся. Он был мертв.

Уоллес попытался приподнять его одной рукой.

— Зачем ты его застрелила? Зачем?

— Он собирался убить Ларри. Ты это видел.

— Почему?

— Его укусил вамп. Это Мастер, и он поблизости. И силен, гад. Он использовал Грэнджера.

Уоллес положил окровавленную голову Грэнджера себе на колени, прижав изуродованную руку к его груди. Он плакал.

Поднимающийся ветер донес звук: яростный, резкий лай, и на его фоне — высокий и чистый женский крик.

— Боже мой! — прошептала я.

— Бет!

Не успела я ничего сказать, а Сент-Джон уже бежал.

Я схватила Уоллеса за плечо, дернула китель. Он поднял голову:

— Что такое?

— Они в доме. Идти можешь?

Он кивнул. Я помогла ему встать.

Донесся еще один крик — уже другой голос. Мужчина или мальчик.

— Ларри, оставайся с ним. Доберитесь до дома как можно быстрее.

— А может, они пытаются заставить нас разделиться?

— Тогда у них это получилось, — сказала я. — Стреляйте во все, что движется.

Я стиснула его плечо, будто это должно было помочь ему сохранить жизнь. Не поможет, конечно, но ничего другого я сделать не могла. Я должна была бежать к дому. Ларри добровольно пошел в истребители монстров. Квинлены и Бет Сент-Джон на это не подписывались.

Сунув браунинг в кобуру и держа обрез обеими руками, я бросилась в лес и побежала не разбирая дороги. Бросаясь в просветы между деревьями, не зная, есть ли эти просветы, и угадывая. Однажды я перепрыгнула через бревно и чуть не свалилась, но удержалась и побежала дальше. Ветка хлестнула по лицу, обжигая до слез. Лес, который раньше был проходимым, превратился в лабиринт корней и веток, хватавших за руки и подставлявших ножки. Я бежала вслепую — не лучший способ выжить среди вампиров в темноте. И вот я вывалилась на газон Квинленов, упав на колени, но крепко зажав ружье.