— Я бы дал вам все, что вы хотите, ma petite, если бы вы только мне это позволили.

— Я просила вас уйти из моей жизни. Кажется, вам этого не хочется.

Он вздохнул:

— Нет, ma petite, этого мне не хочется.

Он не стал развивать тему, не стал говорить, что я предпочла ему Ричарда. Не произносил угроз жизни Ричарда. Как-то это странно.

— Вы что-то задумали, — сказала я.

Он повернулся, широко раскрыв глаза, прижимая длинные пальцы к сердцу.

— Moi? [1]

— Да, вы, — сказала я, потом мотнула головой, не продолжая тему. У него было что-то на уме — я достаточно хорошо его знала, чтобы заметить признаки. Но я достаточно хорошо его знала и для того, чтобы понимать: он не скажет мне, пока сам не захочет. Никто не умел хранить тайны так, как Жан-Клод, и никому не было известно их столько. В Ричарде не было обмана, а Жан-Клод обманом жил и дышал.

— Мне надо переодеться и упаковать вещи перед тем, как мы отправимся.

— Переодеть эту чудесную красную юбку? Зачем? Только потому, что она мне нравится?

— Не только, — сказала я, — хотя это существенный аргумент «за». Но дело в том, что я не могу поддеть под нее внутреннюю кобуру.

— Не буду спорить, что присутствие второго пистолета поможет нашей завтрашней демонстрации силы.

Я обернулась:

— Как это так — завтрашней?

Он широко развел руками.

— Слишком близко к рассвету, ma petite. Мы даже не успеем доехать до логова Мастера раньше восхода.

— Черт бы побрал, — произнесла я с чувством.

— Я сделал что мог, ma petite, но даже я не могу отложить восход солнца.

Я откинулась на спинку широкого кресла, до боли вцепившись в подлокотник. Затрясла головой.

— Мы не успеем его спасти.

— Ma petite, ma petite! — Он встал передо мной на колени, глядя в глаза. — Почему вас так волнует этот мальчик? Чем для вас так дорога его жизнь?

Я смотрела на безупречные черты Жан-Клода и не могла найти ответа.

— Не знаю.

Он положил свои руки поверх моих.

— Вы себя терзаете, ma petite.

Я высвободила руки, скрестила их на животе. Жан-Клод остался стоять, держа руки по обе стороны от меня. Он весь был очень близко, и я вдруг осознала, как коротка моя юбка.

— Мне надо собрать вещи, — сказала я.

— Зачем? Вам не нравится ваш номер?

Он не двинулся, но вдруг мне показалось, что он еще ближе, чем был. Изгибы его тела ощущались волнами тепла.

— Чтобы переехать, — ответила я.

Он отклонился назад, присев на пятках, предоставляя мне пройти вплотную. Когда я это сделала, край моей юбки зацепил его щеку.

— Ну вы и приставала, Жан-Клод!

— Очень мило с вашей стороны это заметить, ma petite. Так все-таки зачем вам переезжать из такого хорошего номера?

— За него платит клиент, а он уже больше не клиент.

— Почему так, ma petite?

— Я наставила на него пистолет.

Он широко раскрыл глаза — идеальная маска изумления. Потом маска исчезла, и остались древние глаза — глаза, которые видели многое, но никак не могли понять, что же я такое.

— А зачем вам это понадобилось?

— Они хотели застрелить человека за нарушение границ.

— А он их нарушил?

— Формально — да.

Жан-Клод посмотрел на меня внимательными глазами.

— У вашего клиента нет права защищать свою землю?

— Нет, если это значит убивать. Кусок земли не стоит человеческой жизни.

— Защита территории была достаточным поводом для убийства с начала времен, ma petite. Вы вдруг меняете правила?

— Я не собиралась стоять и смотреть, как человека убьют за то, что он прошелся по клочку грязи. К тому же, мне кажется, это была западня.

— Западня? Вы имеете в виду заговор с целью убить этого человека?

— Да.

— И вы были элементом этого заговора?

— Наверное, меня использовали как приманку. Он ощутил мою власть над мертвыми. Она его притянула.

— Дело становится интересным. Как имя этого человека?

— Сначала назовите мне имя вашего таинственного вампира.

— Ксавье, — сказал Жан-Клод.

— Вот так просто? Почему вы не назвали его раньше?

— Я не хочу сообщать его полиции.

— Почему?