— Что за создание?

— Есть ли что-нибудь, что Магнус вам сказал, а вы не передали полиции? — спросила она.

— Нет, — ответила я, секунду поразмыслив.

— Он был прав, что вам не рассказал.

— Может быть, но сейчас я стараюсь ему помочь.

— Чувство вины? — спросила Доркас.

— Может быть.

Она поглядела на меня. Зрачки снова всплыли на поверхность, и глаза казались почти обыкновенными. Почти.

— Как я могу вам доверять?

— Наверное, не можете. Но я хочу помочь Магнусу. Так что расскажите мне все, миз Бувье. Прошу вас.

— Вы должны дать мне слово, что не скажете полиции. Я серьезно говорю, миз Блейк. Если полиция вмешается, она может выпустить эту тварь на свободу, и погибнут люди.

Я прикинула, но не могла найти ни одной причины, по которой надо будет сообщать полиции.

— О’кей, даю вам слово.

— Пусть у меня нет умения Магнуса обращаться с гламором, но обет, данный кому-то из фейри, — дело очень серьезное, миз Блейк. Солгать нам — значит навлечь на себя беду.

— Это угроза?

— Считайте это предостережением.

Воздух между нами зашевелился, как жар над асфальтом. Глаза Доркас закружились миниатюрными омутами.

— Доркас, не надо мне угрожать. Я не в том настроении.

Может, не стоило прятать пистолет.

Магия схлынула, как вода, уходящая в щели каменного дна. Чувствовалась, что она здесь, под поверхностью. Но для человека, которому угрожали и вампиры, и вервольфы, это была просто ерунда. Кажется, большая часть семейных талантов досталась Магнусу. Пугать он умел куда лучше.

— Только чтобы мы понимали друг друга, миз Блейк. Если вы скажете полиции и они выпустят эту тварь на свободу, кровь погибших будет на вас.

— Ладно, вы произвели на меня впечатление. Теперь рассказывайте.

— Магнус говорил вам о нашем предке, Ллине Бувье?

— Да, он сказал, что это был первый здесь европеец. Женился на девушке из местного племени и обратил племя в христианство. Был фейри.

Она кивнула.

— Он был не единственным здесь фейри.

— С ним была жена?

— Нет, он поймал другого фейри, менее разумного, и посадил его в магическую клетку. Тот сбежал и перебил почти все племя, от которого мы произошли. Наш предок все же сумел его поймать с помощью индейского шамана или жреца, но власть себе над ним так и не вернул. Сумел только посадить его в тюрьму.

— Что же это был за фейри?

— «Кровавые Кости» — это не просто название нашего бара. Это сокращение от «Разбитый Череп и Кровавые Кости».

У меня глаза полезли на лоб.

— Но это же чудище детских страшилок; зачем было его ловить? У них ни сокровищ нет, ни магии для исполнения желаний. Или я не права?

— Нет, вы совершенно правы. Кровавые Кости не обладает ни сокровищами, ни магией.

— Так зачем он был нужен?

— Почти все дети, рожденные от браков людей с фейри, магическими способностями не обладают.

— Так говорят легенды, — сказала я, — но пример Магнуса это опровергает.

— Ллин Бувье заключил некоторый договор от имени себя и своих потомков. Мы все обладаем силой фейри, но за определенную цену.

Мне надоели эти обиняки, и я хотела спать.

— Перестаньте ходить вокруг да около, миз Бувье. Скажите прямо, мне надоело это нагнетание неопределенности.

— А вам не приходит в голову, что я, может быть, смущаюсь это сказать?

— Нет. В таком случае я прошу прощения за свои слова.

— Мой предок заключил Кровавые Кости в клетку, чтобы иметь возможность варить зелье из его крови. Но это зелье надо периодически обновлять и принимать снова, иначе магия уходит.

Я уставилась на нее:

— И как другие фейри отнеслись к этой маленькой хитрости?

— Нашему предку пришлось бежать из Европы, иначе бы его убили. Нам запрещено использовать друг друга подобным образом.

— Это я понимаю.

— Его варварские действия дали нам гламор. Силу. Но это было куплено кровью. После пленения Разбитого Черепа и Кровавых Костей мой предок оставил это зелье. Он в конце концов решил, что это зло. Но, хотя его сила исчезла, в крови его детей магия фейри осталась. Таково положение на сегодня.

— Значит, Разбитый Череп и Кровавые Кости скрыт где-то в магическом ящике? — спросила я.

Она улыбнулась, и ее лицо стало вдруг молодым и прекрасным. Абсолютно нельзя было определить ее возраст — ни одной морщины не было видно.

— Когда магия исчезла впервые, Разбитый Череп и Кровавые Кости вырос до своего полного размера. Он намного больше человека, почти ростом с великана. Он заключен в кургане из земли и магии.

— Вы сказали, что когда-то он чуть не стер целое племя с лица земли?