— Нашел, из-за чего страдать! — насмешливо фыркнул я. — Ты, помнится, поднялся на нынешнюю ступень в начале марта, а значит, ускорил развитие в худших стартовых условиях, чем они. И с утверждением Мавии я полностью согласен — тренируешься ты на износ, а ешь и принимаешь алхимию только в темное время суток, поэтому перехода на следующую ступень надо немного подождать. Тем не менее, будь я на твоем месте, все оставшееся время поста тренировал бы волю и веру. Говоря иными словами, заставил бы первостихии повиноваться. Повторю еще раз — их надо заставить сформировать то, что требуется тебе, ибо варианты с уговорами или покорным ожиданием у моря погоды однозначно не сработает! Кстати, вспомни: Мавия сделала первый шаг, не думая, то есть, фактически за счет слепой веры в мою правоту. Далее, Вале помог фанатизм. А у меня превалирует воля. В общем, найди баланс, наиболее подходящий лично для тебя, упрись изо всех сил и добейся уже самого первого, самого сложного и самого важного успеха!

— Упрусь. Сегодня же! — пообещал он и замолчал. На насколько минут. А потом задал чертовски интересный вопрос: — Скажи, а почему ты до сих пор не усилил Лиджуан, Эиру и Наоки слепком?

Я смыл с головы мыльную пену, собрался с мыслями и вздохнул:

— Ты мой друг и останешься им до конца наших дней. Мавия тоже будет с тобой до упора, ибо связана клятвами, которые не нарушишь. А с девчатами сложнее. В тот момент, когда я усиливал вас, они были для меня всего-навсего членами команды, созданной не мною и в целях, которые я толком не понимаю до сих пор. И пусть после того, как Лиджуан, Наоки и Эиру были приняты в род Шаховых, ситуация изменилась, я все еще не знаю, для чего они Волконским, и, честно говоря, побаиваюсь, что этих особ готовят в матери для детей-носителей моей крови. Вот и дергаюсь по полной программе…

— Не знаю, полегчает тебе или нет, но Лиджуан я у тебя заберу. Второй женой… — внезапно заявил Аль Сауд. — Само собой, если она согласится выйти за меня замуж, а ты не упрешься рогом и поможешь уговорить Волконских ее отпустить: мне хочется, чтобы рядом со мной была хотя бы одна женщина, которую я выберу сам, а Лиджуан — девчонка правильная, цельная и… здорово волнует…

— Я не упрусь. И помогу. Так как буду рад, если у вас все сложится… — без тени улыбки сообщил я. — И… мне полегчало. Ровно на треть. Хотя нет, больше: ты только что убедил вложиться в эту троицу от всей души…

…В эту троицу я вложился перед завтраком, затащив в свою гостиную, приложив слепком, раздав по второй линзе-камертону и объяснив, что и как с нею делать. А показывать «защиту двух первостихий» не стал, решив, что для девчат, и без того пребывавшим в состоянии полнейшего одурения, это будет перебором. Зато поставил «боевую задачу» — потребовал, чтобы они сдохли, но до конца недели научились контролировать «петли» в фоновом режиме.

— Научимся! — хором пообещали они. Причем с фанатизмом, немного не дотягивающим до Валиного.

— Что ж, тогда в выходные я объясню, в каком направлении делать третий шаг… — без тени улыбки заявил я и погнал всю нашу банду в трапезную. И почти не удивился, что в застольной беседе «одноклассницы» практически не участвовали.

К слову, почти не отвлекались от работы с Силой и по дороге в лицей. Ибо жаждали побыстрее дорваться до «третьего шага», вот и маньячили. Увы, уже через пару минут после высадки из машин они вынужденно вернулись в реальность — в двух шагах от административного корпуса к нашей компании подошел улыбающийся китаец и начал толкать восторженную речь. При этом смотрел на Лиджуан,

в упор не видя того, что она прижимается к Аль Сауду, и чего-то ждал.

«Наша» китаянка заледенела взглядом то ли на втором, то ли на третьем предложении и ответила на русском:

— Во-первых, переключись на язык страны, в которую приехал учиться, во-вторых, изволь попросить разрешения обратиться ко мне у моего мужчины и, в-третьих, используй обращение «Ваше Сиятельство». Само собой, если уже свыкся с нашими завуалированными оскорблениями и жаждешь услышать их арабские или русские аналоги!

— Да, но я…

— … вызываешь во мне омерзение! — рявкнула она, а я, выведя на линзы и прочитав сообщение «тети Светы», перетянул внимание очередного героя-любовника на себя:

— Господин Тенгфей, вы начинаете надоедать. Не свалите в закат прямо сейчас — вызову на дуэль и изувечу. В том же самом стиле, в котором вчера изувечил господина Такэду. И еще одно: настоятельно рекомендую сваливать в закат курсом на международный аэропорт — поверьте на слово, что найти подход к моей команде ВАМ однозначно не удастся.

Совет матушки оказался в жилу: услышав второе уточнение, намеренно выделенное интонацией, китаец, точно знавший, на что я намекаю, побледнел, сложился в поясном поклоне и, пятясь, «разорвал дистанцию». Что, конечно же, изрядно удивило Костю и его друзей, видевших физические последствия моей дуэли с японцем, но ничего не знавших об энергетических:

— Чего он так испугался?

— Лютого взгляда Лютого, конечно! — ухмыльнулась Янка и напомнила, что до начала уроков осталось всего ничего.