«У меня возник вопрос: кого мы будем поддерживать в поединке между Засекиным и Чжон? Первого ты, вроде как, недолюбливаешь. Но он твой соотечественник, значит, поддержка кореянки обязательно будет вменена тебе в вину и противопоставит нашу команду всему лицею. Можно проигнорировать обоих, но в этом есть подводные камни: такой демарш с твоей стороны наверняка обидит Императора Кореи. Третий же вариант хуже всего: если ты встанешь на сторону Засекина, то, тем самым, „дашь понять“ всему лицею, что Мин Сим — чужая. А она этого точно не заслужила. В общем, определись со своим видением проблемы и напиши…»

Я рассмотрел ситуацию со всех сторон и пришел к выводу, что проблема не стоит и выеденного яйца:

«Мы справедливы. Поэтому поддержим не кореянку, а бойца, которого несправедливо обвинили в криворукости. А для того, чтобы наш мотив никто не переврал, прилюдно озвучим его по дороге в дуэльный корпус…»

«Отлично! Тогда правильный вопрос задам тебе я, ладно?»

«Почему нет?»

«Спасибо, милый!»

Последнее сообщение заставило найти в Сети и послать расшалившейся девице рисунок мужской ладони и симпатичной женской попы, но эта угроза Наоки не испугала: она ответила игривым рисунком по мотивам их народной забавы «шибари»

и здоровенным знаком вопроса. Я, вроде бы, удержал лицо, но японка почувствовала, что я смутился, и извинилась:

«Прости: хорошее настроение включило фантазию, а она у меня без тормозов…»

Эта девчонка мне нравилась. Как цельностью характера, так и… вообще. Поэтому я мысленно вздохнул и сделал шаг навстречу:

«Развлекайся так, как требует душа. А я потихоньку привыкну…»

«Зря ты это сказал…» — радостно подколола она, получила замечание от преподавателя и затихла до конца урока. Зато после того, как прозвенел звонок, в темпе скопировала классную работу с терминала на комм, встала, скользнула ко мне, обняла за шею и прижалась к спине упругими холмиками:

— Милый, может, поторопимся? Если ваши малые дуэльные арены такого же размера, как наши, то хороших мест на трибунах будет немного…

— На трибунах нам делать нечего… — ответил я, отключая терминал. — Мы сначала заглянем в раздевалку Чжон Мин Сим и поможем подготовиться к бою, а затем переберемся в ее ложу: эта девушка провела достойнейший бой в финале чемпионата Сеула и достойно ответила на незаслуженную придирку, а значит, нуждается в поддержке тех, кто ценит настоящую доблесть!

Говорил, не стесняясь, во весь голос, и княжича Ярослава, конечно же, перекосило. Но конфликтовать со мной ему больше не хотелось, поэтому никакой реакции не последовало: он молча встал, вышел в коридор и пропал из виду. А через несколько секунд по той же трассе прогулялись и мы. Только не до конца — перехватили кореянку перед дверью и поинтересовались, не будет ли глубокоуважаемая Мин Сим возражать против нашей поддержки. К сожалению, в этот момент возле нас нарисовались и Бланкас с Ратором, так что положительный ответ приняли на свой счет и они. Соответственно, сели нам на хвост и еще до лифтового холла успели достать попытками обаять японку с китаянкой.

А там… там ко мне, Наоки и Эиру вдруг метнулся высокий, довольно широкоплечий и дико злой уроженец страны Восходящего Солнца,

поймал лицом мой кулак и опрокинулся навзничь!

— Тянуть руки к моим женщинам вредно для здоровья… — сообщил я, как только этот тип собрал мысли в кучу, снова вперил в меня ненавидящий взгляд и вскочил на ноги красивым прогибом.

— К твоим женщинам?! — гневно переспросил он, с хрустом сжал кулаки, вытер кровь, полившуюся из свернутого носа рукавом роскошного бордового пиджака, переключился на японский и начал выкатывать Наоки какие-то претензии.

Она взорвалась чуть ли не на втором предложении и не особо культурно послала этого Такэду, мать его, Шичиро лесом. Тут в их диалог вмешался я. На японском, благо, матрицу этого языка уже проверял и даже более-менее освоился с произношением:

— Общаться с моими женщинами в таком тоне тоже не рекомендуется. Поэтому советую развернуться и отправиться по адресу, по которому вас послала Наоки. И еще: после зуботычины любому уважающему себя мужчине положено либо возмутиться, либо утереться и забиться под веник. А вы, я смотрю, предпочитаете истерить!