– Нет, но я как раз жду вас, чтобы познакомиться.

– Вы знаете, я сегодня устал. И сейчас собираюсь немного прогуляться и отдохнуть. Впрочем, если вам нужен автограф – на фотке, на плакате, на каком-нибудь другом месте – давайте, только по-быстрому.

Парень присел за столик, девушка села рядом.

– Давайте вашу открытку.

Вера взглянула на Песцова и увидела. Увидела усталость, и впрямь жуткую. Ей стало стыдно за свою назойливость и, ещё стало почему-то жаль этого парня, в котором на долю секунды проступило что-то непонятное, очень взрослое и совсем нездешнее. Она положила свою ладонь на руку Олегу.

– Извини, я, кажется, действительно не вовремя. Я пойду. Ты ведь завтра еще будешь здесь? В смысле, в Академии? Тогда завтра и увидимся.

К её удивлению, Песцов положил свою вторую руку поверх её ладошки. Всмотрелся внимательно в лицо девушки и сказал:

– Знаешь, я передумал. Я пойду изгонять хандру, а ты, если хочешь, иди со мной. Я тебя не обижу, и не брошу, обещаю. И домой верну вовремя. С тобой мне будет лучше, чем одному. Идёшь?

– Иду. Сейчас, только рассчитаюсь за кофе.

Где-то в Москве.

Олег шатался по городу, так похожему на тот, что он помнил и, одновременно, совершенно иному. Его спутницей и, по совместительству, проводницей была случайно встретившаяся девочка. Первый человек в этом мире, который отнесся к нему именно по-человечески. Не как к ресурсу, не как к знаменитости, не как к избавителю от проблем, а именно как к человеку. Обычному, без учета пола и возраста. Кажется, девочка его даже пожалела. Он и сам позже пожалел, что на несколько секунд расслабился, раскрылся, скинул маскировку. Но уж больно тяжелым вышел разговор с Барановым. Уж больно мягко стелил майор ИСБ, больно хитро закидывал удочки. Призывал к содействию, обещал молочные реки, сулил поддержку и прикрытие со стороны Конторы. Но каждый раз Олег вспоминал железный табурет в допросной, и желание бескорыстной помощи безопасникам тут же исчезало, а о корыстной речи почему-то не заходило. В итоге майор ушел недовольным, хотя и старался этого не показать. Неужели он всерьёз рассчитывал на вербовку пацана? Если так, он оказался наивнее, чем Олег предполагал.

Через час, когда ноги уже стали уставать, Песцов зарулил в ближайшую кафешку. Цеплявшаяся за его локоть девчонка послушно пошла следом. За этот час они перебросились от силы десятком слов.

– Тебя как зовут? – спросил Песцов, когда они устроились за столиком.

– Вера.

– Замерзла?

– Немного.

– Чем предпочитаешь греться? Будешь глинтвейн?

– Думаешь, нам продадут?

– А мы попробуем. Не прокатит – тогда подумаем о чае. Проголодалась?

– Угу.

– Я не знаю твоих вкусов.

– Мне сейчас сгодится что угодно.

– Тогда я закажу на свой вкус. Тебе что, мясо или рыбу?

– Наверное, всё же, рыбу.

Олег взглянул на девушку, словно бы оценивая, сколько в неё влезет, и подозвал официанта.

Глинтвейн принесли без вопросов. Вера отпила пару глотков и почти сразу поплыла. Мягкое тепло, горячее вино, ароматы корицы и яблока подействовали на неё все разом, отключив мозги и, кажется, даже инстинкты. Она грела руки о бокал, прихлебывала маленькими глотками вкуснятину и о чем-то говорила с парнем. О каких-то пустяках. О глупых подружках, для которых выйти замуж – предел желаний, о зловредных тётках, которые вечно капают на мозги…

– А что ты хочешь?
– вдруг спросил Песцов. – Вот тётки хотят от тебя чего-то своего. Глава рода хочет выгодно тебя обменять на пользу для этого самого рода. Подружки хотят замуж. А чего хочешь ты? Я понимаю – ты хочешь, чтобы все отвязались. Но это сиюминутно и, к тому же, нереально. Ты всегда будешь зависеть от кого-то. Всё, что ты можешь сделать – это постараться, чтобы тех, кто вправе тебе приказать, было как можно меньше.

– Я хочу быть с тобой, - неожиданно для себя призналась Вера.

– Это – тоже не главное. И тоже сиюминутное. Не верю, что ты захочешь всю свою жизнь посвятить одному лишь мужчине. А что ты хочешь для себя? Кем ты хочешь стать, чем заниматься? Ответь себе на этот вопрос, и я всерьез подумаю о том, чтобы исполнить твоё желание.

В Академию они возвращались на такси. Подзахмелевшая Вера всю дорогу прижималась к Песцову. Ей нравилось исходившее от него тепло. А еще в нем ощущалась сила и какая-то внутренняя уверенность. Желание быть рядом с этим странным парнем росло, переходя почти что в физическое влечение. Когда они добрались до общежития, она, попрощавшись, внезапно для себя самой подскочила и, повинуясь безотчетному желанию, чмокнула Олега в губы. Тут же испугалась своей смелости, смутилась, затушевалась и убежала, забыв оставить номер своего телефона.

Глава 5

Где-то в Московской Магической Академии

Олег, развалившись на кровати, скорбел о несовершенстве Мира. Что за нафиг? Никто не воспринимает всерьёз, каждый – ну, почти – норовит обжулить, облапошить. Люди, называющие себя взрослыми, считают нормой хамить и оскорблять других. Какие нафиг подростки? Еще пара месяцев, дадут автомат в руки и пошлют Родину защищать. Да и что с того, что подростки? Это не дает права на хамство, так же, как возраст совсем не обязательно прибавляет мудрости. Скорее, та тётка, Оленева, решила, что ей всё можно, всё сойдёт с рук.