— Осенька, — Юлька назвала ее детским прозвищем, — когда ты начинаешь сравнивать себя с вещами, мужчины тоже начинают делать то же самое…

— А ты не смей меня учить! — надула губки Оля. — Не забывай, что я старшая! Женщинам положено дарить подарки, и содержать их положено. А ты со своих бой-френдов что получила? Когда мужчина любит, он все готов к ногам бросить. А тебя в театр сводят, трахнут в парадной, и разбежались…

У Юльки кровь прилила к щекам. Нечестно! Неужели Денис рассказывал Оле обо всех их интимных отношениях?

Сестра поняла, что попала в больное место, и почувствовала свою силу. Она прищурила глаза.

— Сама виновата. Выбираешь болтунов. Фу! Вот из Сержа зато слова не вытянешь! И мне это нравится!

— А ты!.. — в бешенстве заорала Юлька, но тут в коридоре задребезжал звонок.

— Тише! завопила Оля. — Сколько раз? Два или три?

— Два… Это к дяде Васе…

— Нет, три!

Ольга быстро вытерла глаза, на ходу попудрила покрасневший нос и помчалась открывать.

Юлька слышала, как по длинному коридору приближается ее возбужденное щебетание:

— Ну что ж ты так долго? Я жду, жду… Уже все сложила…

— Занят был, — коротко бросил мужской басок.

— А чем? Неужели какие-то дела могут быть важнее меня? Ты скучал? А я просто минуты считала…

В комнату вошел плотно сбитый бугаек в кожаной куртке Оленька вся светилась, вилась вокруг него, как бабочка вокруг лампы…

— Здрасьте, — едва разжав губы, буркнул Серж Юльке, даже не удивившись их поразительному сходству. — Что нести?

— Вот чемодан… — суетилась Оленька. — Только я закрыть не могу…

Парень презрительно глянул на кучу тряпок.

— Брось здесь, — важно велел он. — Тряпье Новые купим.

У него в кармане запиликал радиотелефон. Серж вынул антенну, секунду послушал и отрезал:

— Короче. Разберемся.

Убрал телефон, одной рукой взял чемодан, смахнул лишнюю груду вещей на кровать, закрыл замок и молча пошел к выходу.

— Подожди! — всполошилась Оля. — Я сейчас плащ надену… Где мои сапоги?

— Я в машине, — сообщил ей немногословный Серж, продолжая движение по прямой.

Оленька прыгала на одной ноге, натягивая с сапог, торопливо тыкалась руками в рукава, потом махнула Юльке и помчалась вдогонку за своим Сержем.

А Юлька тихо сползала с кресла, «выпадая в осадок»… Да… на вкус и цвет товарища нет… даже у полных двойняшек…

Коль в руки попал к ней, терпи и не плачь: Вчерашняя жертва — отменный палач… —

вспомнила она свои любимые эпиграммы.
–

Мне жаль тебя, мой бедный друг. Прими мое участье!

Несчастный! Говорят, нашел ты в браке счастье!..

Вероника Андреевна, высохшая, скособоченная дама, восседала за своим редакционным столом, как император Цезарь.

Выйди она из-за стола, и ее прилизанная головка будет едва возвышаться над столешницей, уставленной факсом, компьютером и телефонами. Эдакая маленькая, злая Дюймовочка… Но в своем высоком кресле она единовластно царила в кабинете, словно на троне. Непременная сигарета дымилась на краю пепельницы. А сизые клубы дыма окутывали начальницу, словно воскурения фимиама…

Когда-то давно, полвека назад, молоденькая Ника курила трубку, подражая любимому вождю. Потом перешла на демократичный «Беломор», потом на народную «Яву»… Теперь веяние нового времени внесло свои коррективы в ее привычки, и на столе всегда лежали две пачки ароматного табака, который она смешивала в нужной пропорции, и набивочная машинка, которой адская смесь утрамбовывалась в тонкие сигаретки с длинным фильтром.

Те же метаморфозы претерпела и генеральная линия, проводимая ею в своем отделе культуры. Сначала ее подопечные славили достижения соцреализма, потом критиковали буржуазных отщепенцев, затем восторгались символизмом и поиском «дороги к храму»… А сейчас бедная Вероника Андреевна вновь оказалась на перепутье.

Новые кумиры возникали, как мыльные пузыри, ниоткуда, и лопались с тихим пшиком, не оставляя памяти. Новые фильмы и спектакли больше не становились всенародно любимыми, а знаменитых актеров в массовом сознании вытеснили ведущие всяческих шоу, раздающие щедрые призы.

Едкий ум Вероники Андреевны не мог просто так лопать эту неудобоваримую стряпню, и она к каждому репортажу непременно приписывала пару саркастических абзацев.

А потом в ее кабинете начинал раскаляться телефон. Пресс-атташе и секретари, а то и лично «звездные» любимцы обещали «стереть в порошок» ее паршивую газетенку и лично растерзать «этого тупого корреспондента», а заодно и саму Веронику Андреевну.