Но их присутствие меня нервировало, и я ушла в поле, где никого не было.

Пока я шла, искала способ побега. Мне не нравилось сидеть здесь в тюрьме, какой бы роскошной ни была камера.

Быть пленницей Розолини, особенно Дарио, вызывало во мне гнев и ужас. Я отчаянно хотела вернуться домой, к отцу, поэтому стала изучать территорию и искать способ уйти незамеченной.

Вдруг я заметила движение.

Когда посмотрела вниз, мое сердце замерло.

В четырех метрах от меня на земле свернулась калачиком гадюка.

В Тоскане всего две ядовитые змеи, но аспийская гадюка — самая распространенная и самая опасная.

Люди погибали от ее укуса, хотя это случалось нечасто.

Я стояла в ужасе, застыв на месте.

И вдруг услышала далекий треск.

И голова змеи взорвалась.

Я вскрикнула и попятилась назад, затем оглянулась.

Сначала я не поняла, откуда мог раздаться выстрел — на поле никого не было.

Потом я посмотрела на особняк, до которого было более шестисот футов.

Кто-то махал мне рукой с одного из балконов третьего этажа.

Я не могла разглядеть его лица, но видела, как солнце сверкает на его золотистых волосах.

Ларс.

Я увидела, как он широким движением руки приглашает меня в дом.

Я послушно пошла обратно. Мне было немного неприятно, что за каждым моим шагом следили…

Но, с другой стороны, я не хотела больше натыкаться на ядовитых змей.

Ларс встретил меня на полпути, в центре лужайки возле бассейна. С третьего этажа на первый вела крутая лестница, и именно поэтому он так быстро добрался до меня. Через плечо у него была перекинута массивная снайперская винтовка.

— Здесь нужно быть осторожней, — сказал он с улыбкой. Его итальянский был превосходным, хотя в нем все еще слышался неясный европейский акцент, который выделял его на фоне остальных. Он не был похож на шведский, но точно не звучал как родной.

— Не стоит так далеко отходить от дома, — продолжил он дружелюбным тоном.

— Или что, ты меня пристрелишь? — вспылила я.

В обычной ситуации я бы постаралась не злить его, но я все еще была испугана после встречи с гадюкой, и во мне бурлил адреналин. Наверняка поэтому я была такой смелой.

Он только усмехнулся.

— Нет, мне придется перекинуть тебя через плечо и нести обратно, а тебе это может не очень понравиться.

Я настороженно посмотрела на Ларса. Из всех людей, с которыми пришлось столкнуться, он был единственным, кого я боялась до дрожи — из-за того, что видела происшедшее в кафе моего отца.

Остальные были страшны сами по себе. У Адриано был ужасный характер, а Никколо скрывал зловещую сторону под своей дружеской болтовней.

Вообще-то, я беру свои слова обратно.

Больше всего я боялась Дарио.

Он был похож на молчаливого волка, который всегда следил за мной, готовый сожрать в любую секунду.

Однако у меня были и другие чувства к Дарио, которые отчасти компенсировали мой страх.

Когда он был рядом со мной, мое тело реагировало так, что я не могла его контролировать.

Ларс был очень красив, да, но я ничего к нему не чувствовала. И каждый раз, когда смотрела на него, передо мной была картина, как он убивал человека в кафе.

Похоже, он точно знал, о чем я думала, потому что сказал.

— Тебе не надо меня бояться.

— Точно. Мне нечего бояться человека, который следит за мной со снайперской винтовкой.

— Мне приказано обеспечивать твою безопасность. Что, согласись, я и сделал.

— Да, но змея — не единственный раз, когда я видела, как ты стреляешь.

— Человек прошлой ночью тоже был змеей. Только другого типа.

— Дай угадаю — прошлой ночью ты тоже защищал меня, — заметила я с сарказмом.

— Нет. Я защищал семью. — Он имел в виду Розолини. — Хотя можно утверждать, что я защитил и тебя, выйдя из кафе после того, как все закончилось.

Я слегка вздрогнула. Это была правда — он мог легко убить меня. И, наверное, это было бы в его интересах.

От этой мысли у меня кровь застыла в жилах.

— Почему же ты не убил меня? — тихо спросила я.

— Я решил, что змея представляет большую угрозу, — пошутил он.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Почему ты не застрелил меня прошлой ночью?

— Зачем?

— Я была единственным свидетелем — и ты смотрел прямо на меня. У меня была возможность описать тебя в полиции.