Но, судя по тому, что я видела, он никогда не делал ничего просто так.

И он как будто читал мои мысли.

— Возможно, ты сейчас подумаешь: «Боже, он дает мне очень много информации!» — сказал Никколо. — И да, на это есть причина. Точнее, несколько. У тебя есть вопросы, я уверен. Надеюсь, я ответил на самые важные из них. Потому что будет много других, на которые я не отвечу. Есть вещи, которые моя семья делает тайно… и будет лучше, если ты не будешь знать о них слишком много. Так что не спрашивай.

Мой желудок сжался. Несмотря на то, что его тон был гораздо мягче, чем накануне, зловещий подтекст остался прежним:

Не переступай черту.

Мы вошли в холл особняка.

— Кроме того, есть части дома, куда тебе вход воспрещен, — добавил Никколо. — Твоя спальня находится на третьем этаже. Все, что находится там — разрешено. Также, как и на первом этаже, если только дверь не заперта. В этом случае не суйся. Но второй этаж восточного крыла, — он указал на правую часть здания, — полностью запрещен. Не ходи дальше лестницы. Никогда. Понятно?

На этот раз его голос был не угрожающим, но твердым.

Мне сразу стало интересно, что там наверху, и почему это запрещено, но я только кивнула.

— Поняла.

— Хорошо. — Он улыбнулся. — Не стесняйся бродить по территории, но не выходи за ее пределы. Если тебе что-то понадобится, просто спроси.

— Как долго…

Я хотела сказать:

— Как долго вы будете держать меня здесь, — но подумала, что это прозвучит несколько враждебно.

А Никколо из кожи вон лез, чтобы быть…

Ну…

Менее угрожающим.

— … эээ… как долго я здесь пробуду?

— Это еще предстоит выяснить.

— Мне нужно будет постирать одежду.

Никколо пренебрежительно махнул рукой.

— Просто отдай ее Филомене — она об этом позаботится. Наверное, нам стоит купить тебе новые вещи.

— Зачем? — раздался позади меня глубокий голос. — Она все равно их не наденет.

Мое сердце заколотилось.

От страха… и, возможно, от чего-то еще.

Я обернулась и увидела Дарио. Он вошел в холл бесшумно, как кошка, и уставился на меня раздраженным взглядом.

— Я не принимаю подарков от мужчин, которые вторгаются в мое личное пространство, — прорычала я.

Дарио нахмурился.

— О чем ты говоришь?

— О платье!

Он посмотрел на меня с раздраженным взглядом «Я знаю ЭТО».

— Я говорю о чепухе с «вторжением в твое личное пространство».

Теперь я была в ярости. То, что он мог похитить меня и использовать в качестве заложницы, не означало, что он мог меня запугивать.

— Ты вошел в мою комнату, когда я спала…

— Я попросил прислугу занести его, — огрызнулся он. — Горничную, вообще-то.

Ох.

Я покраснела.

Теперь, когда он это сказал, то, что это была горничная, казалась более логичным.

Не похоже, чтобы мафиози тихонько прокрался в мою комнату на цыпочках, чтобы оставить платье.

Я почувствовала себя глупо…

Но смущение быстро сменилось гневом.

Да, я поторопилась с выводами — но только потому, что не чувствовала себя в безопасности после прошедшей ночи.

И это были не такие уж безосновательные выводы, учитывая все, что он уже сделал и сказал.

Очевидно, Дарио так не считал, потому что презрительно покачал головой.

— За кого ты меня принимаешь?

— Похитителя? Преступника? За человека, который сказал, что сделает меня своей шлюхой? — почти кричала я.

Брови Никколо взлетели вверх. Ему было крайне некомфортно присутствовать при этом диалоге, и по его виду можно было сказать, что он мечтал оказаться где-нибудь в другом месте.

Дарио подошел ко мне, в каждом его шаге чувствовалась угроза.

Я слегка отступила назад, ошеломленная и напуганная его размерами и убийственным взглядом.

Идиотка! Тихо выругалась я про себя. Ты же ЗНАЕШЬ, что он из себя представляет, зачем ты сказала такую ГЛУПОСТЬ?! Зачем ты его провоцируешь?!

Он встал вплотную рядом со мной.

Я начала учащенно дышать, посмотрев в его сердитые глаза.

— Если ты не будешь осторожна, — прорычал он шепотом, — то я, возможно, решу начать действовать раньше времени.