Несмотря на наступившее лето, Берингово море встретило нас неласково, постоянно штормило, часто налетали шквалистые ветра, иногда даже еще со снегом, а на пути еще встречались льды и приходилось двигаться очень осторожно.

К цели нашего путешествия, золотому пляжу, мы подошли пятого июня. «Херсонес» начал быстро разгружаться первым, мы с Павлом Александровичем должны быстрее прийти в Михайловский форт.

Пока шла разгрузка я ломал голову как назвать реку, в устье которой мы высаживались и город, который здесь появится. Знакомое мне название Ном я даже не хотел рассматривать.

Соня видя мои муки, решила прийти мне на помощь и прямо спросила в чем дело.

— Алешенька, ты сегодня целый день из-за чего-то переживаешь и я не могу понять в чем дело, — она на меня посмотрела с такой тревогой,что я даже немного испугался., но тут же рассмеялся.

— Понимаешь, Сонечка, никак не могу придумать названия. С мысом понятно, Тебеньков назвал его Толстым, следующий будет Средним. А как назвать реку и будущий город? — я вопросительно посмотрел на жену.

— Город назови Михайлов, а реку назови Змеиной, Павел Александрович ведь про неё же говорил, что она вьется змейкой, — в этот момент меня как осенило, я вспомнил что я не просто смотрел мультфильм про пса Балто, но еще и где-то читал, что город Ном стоит на реке Снейк, и именно там нашли первое золото, а сама река Ном в пяти километрах восточнее. А Снейк по русски змея.

— Ты про реку правильно говоришь, но вот с названием города неувязка, на другом берегу залива у нас есть уже Михайловский редут, — в этот момент мне приходит в голову идея все немного сделать по другому. — Мы вообще все сделаем по другому. Пошли в кают-компанию. Совет держать будем.

Через полчаса в кают-компании собрались капитан Леонов, Ефим Капелов, Иван Васильевич и мы с Соней.

— Господа, мы начали выгрузку оборудования и механизмов. Это естественно надо продолжить, но вот город здесь я думаю основывать не надо. Лейтенант Тебеньков недаром выбрал для крепости место на другом берегу залива, — я показал на карте место, где год назад появился наш Михайловский редут или форт Святого Михаила.

— Это на сто километров южнее и в глубине залива. Здесь же голое место, продуваемое всеми ветрами и совершенно не удобное для якорной стоянки. Поэтому я предлагаю постоянное поселение, город Михайлов, заложить рядом с редутом, а здесь будет вахтовый поселок золотодобытчиков. Реку назвать Змеиной, мысы Толстым и Средним. Какие будут мнения? — Ефим что-то хотел сказать, но его опередил Иван Васильевич.

— Есть еще одна маленькая деталь, о которой не сказал Алексей Андреевич, — наш начальник службы безопасности последнее время все больше молчал, я иногда его целыми днями не слышал. — Индейцы здесь очень воинственные и агрессивные. Они легко провоцируются англичанами и особенно американцами. Здесь обороняться будет намного сложнее, особенно когда среди нас будут женщины и дети.

— Да и содержать два серьезных поселения здесь будет сложно, а Михайловский редут нужен чтобы продвигаться вглубь Аляски по Юкону, — совершенно неожиданно подключилась Соня. Она редко участвовала в моих совещаниях и обычно молчала.

— А вот об этом я даже и не подумал, — ухмыльнулся Ефим. — Получается городишко надо там строить.

Он махнул куда-то в сторону, но почему-то не в ту, где стоит наш Михайловский редут.

Как только была закончена выгрузка промывочных машин мы с Павлом Александровичем на «Херсонесе» пошли в наш Михайловский редут.

Там на зимовку оставалось двадцать пять служащих Компании, управляющим редута был служащий Компании креол Григорий Козьмин. В первых числах июня в Михайловский редут должен прийти шлюп «Чичагов», помошником капитана на нем ходит Петр Васильевич Малахов, Машин крестный.

На борту шлюпа должны быть служащие Компании Андрей Кондратьевич Глазунов и Александр Филиппович Кашеваров, а в самом редуте нашего прибытия должны ждать Фёдор Лаврентьевич Колмаков и Семён Иванович Лукин.

Малахов, Глазунов, Лукин и Кашеваров креолы, их отцы были русские и были служащими Компании.

Лукин рано оставшийся сиротой, его родители погибли во время войны с калошами, воспитавался в семье Баранова, Главного Правителя Русской Америки тех времен. Он образован, владеет многими местными языками, очень скромный, смелый и целеустремленный человек. Ему цены нет как переводчику. Фёдора Лаврентьевича Колмакова барон Врангель считает одним из лучших администраторов Компании. Начинал он когда-то ямщиком в Тобольске, а сейчас пара Колмаков — Лукин добиваются наверное самых блестящих результатов и ислледовании внутренних районов Аляски.

Малахов, Лукин и Глазунов ровесники, они трое восьмисотого года рождения, а Кашеваров мой ровесник. Он, как и Малахов закончил Кронштадское училище штурманов.

Почему и как Петр Малахов стал Машиным крестным большая семейная тайна, её унес с собой мой родитель. Ни матушка, ни мой крестный, об этом ничего не знают. Крестный тогда где-то плавал, а матушку уже на самих крестинах просто поставили перед фактом.

На эту могучую кучку у меня большие планы, к ним я еще подключу младшего Колмакова, Петра. Он тоже учился в Кронштадте и тоже с 1800-ого года. Сейчас он в Александровском редуте и должен искать сухопутные дороги на Кенай и сюда к заливу Нортона.