Получается, что уже в 1818-ом году, когда младший Малахов приехал учиться, мой батюшка уже успел так вляпаться в какие-то скорее всего заговорческие дела, что серьёзно чего-то опасался. Очередная и не очень приятная загадка. По крайней мере у меня от этого испортилось настроение.

А вот Петр Васильевич Малахов нам с Соней очень понравился, как и Глазунов с Кашеваровым. Первый его вопрос кстати был про свою крестницу.

Михайловский редут тоже имел кучу недостатков как место нашей основной дислокации в этом районе, бухта Головнина, например, более подходит для порта, но надо учитывать еще один важней фактор: близость в Юкону.

Эта могучая река Аляски по любому скоро станет на несколько десятков лет главной транспортной артерией этого сурового края. Я по любому буду стремиться строить везде, здесь на Аляске, в Сибири и на Дальнем Востоке и своим опорным пунктом лучше делать Михайловский редут, это место самое предпочтительное с учетом всех за и против.

Когда Павел Александрович осенью уходил в Николаев, он оставил достаточные дополнительные запасы продовольствия зимовщикам редута и не сомневался, что они успешно перезимовали.

Меня лично больше всего тревожило соседство редута с двумя поселениями деревнями эскимосов, их тут на Аляске называют жило, одно из них было рядом с редутом и называлось Тачик, а другое верстах в десяти на севере острова на мысе Стефенс и называлось Атвик.

В Тачике достаточно многочисленное население, Леонов считает, что там постоянного населения больше сотни. Это одно из главных торговых мест на юге залива,сюда даже приплывают чукчи и эскимосы с русской Чукотки. Торговля тут естественно меновая.

Но Леонов и особенно Глазунов, утверждали, что эскимосы очень заинтересованы в соседстве с русскими и прибрежные жители достаточно миролюбивые и настроены со всеми жить в дружбе.

Их главный интерес и профит торговля. А вот обитатели внутренних районов Аляски, особенно индейцы, которых уже можно встретить на том же Кускоквиме, публика достаточно агрессивная и воинственная.

Глазунов выйдя из Михайловского в конце осени 1833-его успел совершить зимний пеший переход из Михайловского редута к реке Квихпак, перейдя её по льду, он вышел к реке Кускоквим и вернулся обратно.

И уже в начале весны этого 1834-ого года он успел сходить в низовья Юкона и начать изучение его дельты. Вполне резонно Глазунов предположил, что оба раза он имел дело с одной и той же рекой — Юконом или Квихпаком.

Вернуться по хорошей зимней дороге он не успел и собирался вернуться морским путем, построив для этого небольшую лодку на подобие эскимосского морского каяка. С ним было двое эскимосов из Тачика и проблем в строительстве лодки и морском переходе они не видели.

Когда они вышли в море и направились к заливу Нортона, их подобрал наш шлюп.

Андрей Кондратьевич рассказал нам о своих двух путешествиях, совершенных после ухода Леонова осенью прошлого года и самое главное о положении дел в Михайловском в начале зимы. Его он охарактеризовал пока хорошим.

— Андрей Кондратьевич, почему пока? — интонация Глазунова меня сразу зацепила и решил сразу же уточнить его точку зрения.

Глазунов был креолом. Его отец, служащий Компании, был из иркутских крестьян, женился на алеутке и их сын хорошо разбирался в местных народах и их взаимоотношениях.

Креолов всего на Аляске сейчас две или три сотни, по крайней мере не меньше. Все они получали начальное образование и после этого юноши могли сделать карьеру в Компании, а девушки удачно выйти замуж.

Большинство креолов служащие Компании, от матросов до приказчиков.

Самые умненькие и способные за заслуги своих отцов, служащих Компании, учились в Кронштадтского штурманского училища. Сейчас их на Аляске трое или четверо, Малахов и Кошеваров будут служить у меня лично, младшего Колмакова я тоже планирую привлечь к работе на меня.

В Ново-Архангельске, на местной верфи достраивают двухмачтовый гукор два корабела — Осип Нецветов и Илья Чеченёв, оба корабельному делу обучались на Охтенской верфи в Петербурге. Они тоже в моем поле зрения.

Есть еще одна особая категория креолов, их всего человек десять. Это перводчики или как сейчас говорят толмачи. И наверное самые лучшие из них это Глазунов и Лукин.

Как будут говорить, университетов они не кончали, но оба были очень грамотными людьми. С Лукиным я еще не знаком, а Глазунов редкостная умница. Такой гибкий и пытливый ум во все времена большая редкость.