– Одержимость с него спала и за убийство мы получим не опыт, а проблемы со стражей монастыря, – рационально заметил Лим. – А вон и он сам идет! Да убери ты оружие, Роб, у него жизни и бодрость в красной зоне. Тук, тебе тоже стоит подлечиться.

Хеймнар подходил к нам с некоторой опаской, но агрессии не проявлял.

– Ты как? – участливо спросил его Лим.

– Нормально. А что вообще произошло?

– Ты ничего не помнишь? – заинтересовался Робур.

– Как ты меня приложил по голове – помню, – недовольно заметил Хеймнар, потирая лоб. – А до этого все как в тумане. Я вообще-то у себя спал…

Мы переглянулись. Всем нам пришла на ум одна и та же мысль этого странного поведения – синдром Крэма. Все симптомы налицо. Так вот как это происходит в игре! Интересно, а если бы приступ у Хеймнара не прошел, то он бы и с точки возрождения пришел одержимым?

Синдром Крэма – наше проклятье, плата за то, что уцелели. Он главная причина почему ветеранов Войны Первого Контакта держали в строгой изоляции. А ведь так даже с самыми опасными преступниками уже давно не поступают! Это сделали не из-за наших мелких чудачеств, нет. Приступы странного, внезапного помешательства – вот истинное проклятье носителей синдрома Крэма. Живет себе такой ветеран тихо, мирно. Но в один прекрасный день у него что-то переклинивает в голове. Что происходит дальше? Разное. От банального убийства или крупномасштабного теракта, до полноценной партизанской войны. Приступ мог быть очень коротким, так что никому не успеешь навредить, а мог длиться несколько дней подряд.

Робур зло сплюнул на пол.

– Им было мало запихнуть нас в игру, они еще и сделали нас ее частью, заданием, – озвучил он наши общие мысли.

– Хорошо, что смерть здесь не настоящая, – поежился я.

Погибнуть после Нового дома от рук такого же ветерана – это было бы чертовски несправедливо. Конечно, я всегда мечтал умереть в собственной постели в объятьях юной красотки, но никак не раньше восьмидесяти лет. Да и красотка в этот раз была всего лишь сном.

Солнце бодро поднималась над стенами, освещая двор. Никак не могу привыкнуть к быстротечности дня и ночи этого игрового мира.

Монастырь просыпался после ночного отдыха. Про недавний набат никто и не вспоминал. Мимо протопали сменившиеся стражники. С кухни повеяло аппетитным дымком. Никто даже не подошел к нам поинтересоваться, что произошло?

Я покосился в сторону своей кельи, но спать уже категорически не хотелось. Хеймнар полностью выбил из меня сон.

Между тем внимание Лима привлекла моя нетипичная для послушников одежда.

– Тук, а где ты раздобыл нормальное снаряжение? – спросил он, просто пожирая завистливым взглядом мои сапоги. Похоже, сандалии послушника достали не только меня. Это вон Робуру хорошо, для копыт сандалии не предусмотрены. Интересно, а что у минотавров вместо них? Неужели подковы?

– На пятом уровне дали, после тренировки с мастером Коном.

– О, а мы как раз пятерку взяли на Хеймнаре, – обрадовался Робур. – Без обид.

– Да ладно, чего уж там, – махнул рукой бывший одержимый. – И это, Тук, ты меня извини. Я тут глянул логи, тебе крупно досталось.

– Забей, раз это приступ, то от тебя тут мало что зависело. Я сам виноват, надо было на ночь запираться. Подзабыл за четыре года заточения для чего на двери засов.

Еще раз извинившись, Хеймнар широко зевнул и ушел к себе, досыпать.

Склонив голову, Робур поскреб ногтями рог, решая неожиданно сложную дилемму.

– В столовку или к мастеру наставнику? – спросил он, повернувшись к Лиму. – Хочу себе такие же прикольные штанишки. Только гульфик мне надо больше… гораздо больше.

– Не льсти себе, Роб. Будь твои фантазии правдой, ты не заимел бы такие ветвистые рога, – осклабился Лим.

– Они вовсе не ветвистые. И вообще, зависть – плохое чувство, – проворчал минотавр. Шуточки на тему выбора расы ему уже порядком поднадоели. – Так куда пойдем: за пищей духовной или телесной?

– Давай к наставнику, – Лим кивнул в сторону тренировочной площадки.

– Тогда я с вами! – вскинулся я. – А потом предлагаю сходить в одно интересное место. Ловите описание задания.

После недавнего фиаско мне как-то резко расхотелось соваться в подвалы в одиночку. К тому же Бог любит большие батальоны. Впрочем, артиллерия и авиация любят их больше и гораздо изощреннее. Особенно если подловят на марше…

Вольготно развалившись на травке, я хрустел последним из оставшихся у меня яблок.

Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работают другие люди. Следуя этому постулату, идеальным объектом наблюдения является пожар. Но смотреть, как мастер Кон гоняет по тренировочному полю Робура и Лима, тоже забавно. Особенно когда дело дошло до Робура. Здоровый минотавр возвышался над маленьким монахом на добрые полкорпуса, но это не помогло ему избежать скорого поцелуя с землей тренировочного поля. Кон играючи уходил от размашистых, но неуклюжих ударов минотавра, а его дубинка всегда находила цель. Провозился он несколько дольше, чем с Лимом, но итог оказался таким же.