132

Вадим

Как только я всё это обнаружил, сожаление от расставания с Лерой быстро стало сменяться целым букетом чувств — от сомнений и злобы до радости и облегчения, что всё закончилось так скоро и по большому счёту почти без последствий. Впрочем, если радость во мне и зарождалась, то такая, от которой настроение не сильно улучшается.

Это как попасть в серьёзную аварию — рад, что не умер, но машину, не подлежащую восстановлению, жалко. Проходили, знаем.

Но самым сложным для понимания было чувство освобождения. Я его не сразу разглядел, но потом, когда понял, что это именно оно, то совершенно запутался в себе. Самое правдивое объяснение было банальным до оскомины: просто это была не любовь. Ни у Леры ко мне, ни у меня к ней.

Оттого и появилось противоречивое чувство освобождения.

.

В таком настроении и с такими мыслями я и приехал забирать Арину у Лиды.

Находился в прострации, когда она напомнила про день рождения дочери… Только посмотрел на бывшую жену, в очередной раз ужаснувшись невозможности быть вместе.

Да и как не ужаснуться. Едва ли я встречу кого-то с душой роднее Лидиной.

Аришка, кстати, сразу всё поняла. Для приличия начала издалека, но глаза выдавали её с потрохами. Ходила вокруг до около, старалась меня не тревожить, лишних вопросов не задавала. Но на следующий день я сам сдался и рассказал ей про расставание с Лерой.

Дочка попыталась изобразить сочувствие, и я думаю: где-то в глубине души она действительно переживала за меня, но её личная радость была сильнее. Огонёк в глазах сверкал, будто я преподнёс ей огромную коробку с бантиком сверху.

Хорошо хоть не сказала что-нибудь в духе: «Подарков на день рождения можете не дарить! Лучше этого всё равно не будет».

Аришка предложила мне сходить погулять, или приготовить что-нибудь, или фильм посмотреть, я поблагодарил, но сказал, что лучше погружусь в дела и что не надо за меня переживать и вообще — «всё в порядке».

Понятия не имею почему, но Арина снова решила уехать к маме. Может, не хотела мешать мне грустить, может, не успела достаточно по мне соскучиться, а может, желала поделиться с мамой радостью и от души посплетничать про очередной провал в моей личной жизни.

И как только Аришка уехала, дома стало одиноко и душно — конечно, не в прямом смысле слова.

Дела в этот раз не помогали забыться, и я стал перебирать в голове варианты, как можно отвлечься от этого отвратного состояния.

Напиться?

Пообщаться с кем-то?

И то, и то вместе?

А если это будет женщина, то можно и получить немного ласки. Учитывая, что секса у меня не было несколько недель, эта мысль показалась особенно привлекательной.

Теперь мне было сложно поверить, что я когда-нибудь смогу наладить личную жизнь, создав что-то долговечное. Мной овладел какой-то жуткий пессимизм. А память, как она это умеет, исказила прошлое, превратив тот чудовищный опыт одноразового секса в Таиланде в обыкновенную забавную историю. В итоге я невыносимо сильно захотел встретиться с какой-нибудь девушкой, тоже страдающей от одиночества и сердечной пустоты.

Как ни странно, но я вдруг вспомнил Тоню-Соню: девушку, уволившуюся из студии, когда я объявил табу на какие-либо отношения со мной.

Нашёл переписку с ней, оценил фотографию, которую она тогда прислала на прощание. И решил, что почему бы и не попробовать.

Написал ей прямо, всё как есть. Настроение «не быть одному». Если у тебя такое же, то могу приехать или встретимся где-нибудь на нейтральной территории, отдохнём без обязательств. Как-то так. Был предельно откровенен, в общем.

Тоня-Соня ответила почти мгновенно. Позвала меня в гости.

Я приехал с пустыми руками. Только в лифте её дома сообразил, что это неправильно. Неканонично так приезжать для развлечений. Вроде бы.

Тоня-Соня открыла дверь.

Она жила в маленькой квартире-студии, идеально подходящей для одиночества. Пустые белые стены, минимум вещей, словно человек тут и не живёт вовсе, а только и мечтает сбежать в любой момент.

Я с порога поцеловал девушку, она ответила взаимностью. Прижал её к стенке, грубо сжав запястья. Шёпотом спросил, не против ли она, если будет пожёстче.

Она кивнула.

И во мне тут же проснулся какой-то дикарь, вышедший из пещеры.

Я делал ей больно. Шлёпал, царапал, рвал одежду, лизал и кусал повсюду, совершенно не думая о партнёрше… Как будто, раз она кивнула на моё предложение устроить секс пожёстче, не нужно и пытаться почувствовать, что ей нравится, а что нет.

Я даже не успел толком раздеться, когда услышал плач.

— Чёрт… Какой же я ублюдок… Тоня, прости, Соня, Сонечка, прости меня, пожалуйста… Я думал, что тебе тоже нравится…