— Какой визит к врачу? — напряглась я, сразу вспомнив о своём диагнозе.

— У неё были проблемы… — Вадим запнулся, и мне показалось, что ему не очень приятно об этом говорить. Но потом он всё-таки произнёс, понизив голос: — В постели. Аноргазмия. Ей было хорошо, но не хватало… И я уж грешным делом подумал, что у тебя тоже такое со мной было, поэтому ты и…

— Нет-нет, — я энергично замотала головой. — Нет, Вадим! Ты всегда берёг меня, а мне порой хотелось иного. Но я стеснялась в этом признаваться. Это не то, конечно. Но надо было сказать.

— Да, — кивнул Вадим. — Конечно надо было. Ты всегда была такой закомплексованной по жизни, Лида, я и подумать не мог, что в постели ты хочешь совсем не нежности. До сих пор не могу поверить до конца, что был таким идиотом.

— Ты не был идиотом. Просто ты, как все люди, не умеешь читать мысли.

Мы вновь помолчали. Я заглянула в кружку — чая там уже почти не осталось. А он бы сейчас пригодился…

Запить неловкость.

— Ну… — пробормотала я, прерывисто вздохнув, и попыталась встать с дивана. — Наверное, мне пора.

Я встала слишком резко — голова закружилась, и я, сдавленно охнув, повалилась обратно.

Но уже не на диван. На Вадима.

137

Лида

Мне в тот момент показалось, что мы на какое-то время сошли с ума.

По крайней мере, я — точно.

Мысли как будто отключились, напрочь вынесенные из черепной коробки настолько мощным порывом страсти — будто шквальный ветер, — что я почти не контролировала себя. Звенела от напряжения, толком не дышала, хватая ртом воздух в перерывах между лихорадочными и какими-то больными поцелуями, сжимала пальцами рубашку на груди Вадима, впиваясь в кожу под ней…

И почти умирала от ощущения его горячей и большой ладони, которую он запустил мне в джинсы сзади. Крепко и сильно сжал ягодицы, опускаясь пальцами всё ниже и ниже, и чуть слышно рыкнул, проводя губами по подбородку и дальше по шее, вызвав этим движением целый легион нетерпеливых мурашек по всему телу.

Вторая рука Вадима полезла под футболку, губы вернулись на место, вновь захватывая в плен мой рот. Муж всегда хорошо целовался… но, пожалуй, раньше я не замечала в его поцелуях такой одержимости.

Я чувствовала себя нужной, важной и необходимой… любимой. Именно сейчас, в эту минуту, в этой комнате…

Кто знает, до чего мы с Вадимом доцеловались бы — тем более что и я начала проявлять инициативу, расстёгивая рубашку на его груди дрожащими пальцами, — но по коридору мимо кухни в туалет громко протопала Аришка, и мы тут же отпрянули друг от друга, внезапно вспомнив, где вообще находимся.

Нам не нужно было приводить себя в порядок — мы не успели раздеться. Даже Вадим… Подумаешь, две расстёгнутые пуговицы! Мне же следовало просто немного подтянуть сползшие вниз джинсы, и всё. И тем не менее было неловко. Ведь, если бы Аришка решила пойти не в туалет, а выпить воды на кухне, она увидела бы картину, которую не стоит наблюдать детям в её возрасте. Особенно если родители в разводе и непонятно, что будет завтра.

— Пойду узнаю, всё ли у неё в порядке, — произнёс Вадим негромко, пригладив ладонью волосы. — Может, живот болит. Мы сегодня слишком много ели.

— Да, конечно, иди, — кивнула я, и муж, не глядя на меня, вышел из кухни.

Я не стала медлить — пошла вслед за ним, свернула к входной двери и, взяв с полки свою сумку, почти бесшумно вышла из квартиры.

Уже спускаясь на лифте вниз, написала Вадиму в мессенджер:

«Я доеду на такси».

Он ответил кратким «хорошо», и я… да, почувствовала разочарование.

Мне, на самом деле, хотелось, чтобы муж поинтересовался, отчего я ушла, не дождалась его. Впрочем, зачем ему интересоваться, если он и сам всё прекрасно понимает?

Неважно, остановились бы мы без помощи Аришки сегодня или нет, — в любом случае ни к чему хорошему подобное поведение не привело бы. Да, Вадим признался, что до сих пор любит меня. Но я подозревала это и раньше.

Дело не в любви, а в готовности принять всё, что случилось в ноябре прошлого года, простить и… жить дальше вместе. Потому что, только когда люди вместе, можно позволять друг другу то, что мы позволили сегодня.

Одной любви для этого мало, нужно что-то ещё. И если бы я знала что! Я бы постаралась дать это Вадиму, чтобы ему наконец стало легче. Чтобы он смог оставить в прошлом боль, которую я ему причинила. Но я не знала.

И независимо от того, чем закончился бы наш нынешний вечер, Вадим в результате пожалел бы о случившемся. Я не хочу, чтобы он жалел. Чтобы мучился потом и думал: «Зря я это всё затеял…»

Я чувствовала, что на самом деле он не готов к нашему воссоединению. И секс только всё усложнит, вновь откроет уже начавшие подживать раны.