Когда Эндрю вскочил с дивана, как хорошо обученный щенок, Гарриетт указала на изображение девушки в бикини:

– Вы сказали, они хотят привлечь женщин старше тридцати. А сколько лет женщине на фотографии? Выглядит она на шестнадцать.

– Это некий идеал для нашей женской аудитории, – объяснил Крис. – Подтянутая, здоровая красотка.

Забавно, подумала Гарриетт. Двадцать пять лет в рекламе, а образ идеальной женщины так и не изменился. Это всегда кто-то, кого хочет поиметь арт-директор. И по счастливой случайности ее можно найти только в тех экзотических местах, куда мечтает отправиться креативная команда.

– Женщины после тридцати не стремятся быть шестнадцатилетними, – произнесла Гарриетт. – Мы можем быть подтянутыми, здоровыми красотками в любом возрасте. К тому же, когда нам стукает тридцать, многие из нас наконец могут позволить себе хренову тучу дорогостоящего чая со льдом.

– Давайте не будем сейчас зацикливаться на кастинге. – Крис передал доски Эндрю. – Просто представьте наших героинь такими, какими бы вы хотели их видеть.

– Крутыми стервами, на которых держится весь мир и которые никогда не получают по заслугам? – улыбнулась Гарриетт.

Крис свирепо посмотрел на нее:

– Конечно, почему бы и нет.

– Отлично! – воскликнула Гарриетт. – Мне уже нравится.

Эндрю передал перетасованные между собой доски Крису, который взял несколько из них сверху стопки и поднял первую так, чтобы все ее увидели. К счастью, в рекламе, которую он выбрал для начала, была изображена не полуодетая девочка-подросток, а обычная деревянная дверь.

– Итак, – начал объяснять Крис, глядя на доску, – мы начинаем с того, что камера фокусируется на двери квартиры. Дверь немного потерта, краска местами облупилась. Это явно квартира, где вы жили в двадцать. – Тут он перешел ко второй доске. – Затем мы видим молодого человека, который идет по коридору с бутылкой вина в руке. Он стучит в дверь, симпатичная девушка открывает ее и затаскивает его внутрь. Затем дверь открывается, и он выходит. Бутылки у него больше нет, а одежда и волосы взъерошены. Очевидно, он провел ночь с девушкой.

Он опустил эту доску, а на следующей была еще одна картинка той же двери.

– Мы наблюдаем за тем, как дверь с течением времени становится все более грязной и потертой. Пока мы на это смотрим, появляется другой парень и стучит в дверь. Дверь открывается, и та же девушка обнимает его и затаскивает внутрь. Он тоже уходит, проведя с ней ночь.

Крис улыбался, как будто ему не терпелось перейти к развязке.

– И вот мы видим, как то же самое происходит еще несколько раз. Это всегда разные парни и одна и та же девушка. Каждый раз, когда она прощается с ним на следующее утро, она кажется немного менее довольной. В последний раз она остается у двери, после того как он уходит, и выглядит слегка несчастной. У нее в руке бутылка «Pura-Tea». Камера фокусируется на том, как она подносит ее к губам. Мы видим, как блестит ее кожа, когда очищающие антиоксиданты начинают действовать. Когда камера отдаляется, она оказывается в обрамлении не дверного проема, а свадебной арки, и мы видим, что она одета в струящееся белое платье невесты. Одной рукой она держит за руку своего нового мужа. Другой – все еще сжимает бутылку «Pura-Tea». Появляется надпись: Pura-Fide [8] .

Крис разразился смехом, и остальные мгновенно последовали его примеру. Гарриетт наклонилась вперед в кресле, чтобы изучить последнюю доску. Вот это да. Если бы она не знала, кто это сделал, то могла бы поклясться, что все это было создано инопланетянами. «Они живут рядом с нами, – подумала она. – Некоторые работают с нами. Некоторые трахают нас. А некоторые делают и то, и другое. И все же, похоже, они абсолютно ничего о нас не знают».

– В чем дело? – спросил Эндрю, предчувствуя неладное.

Гарриетт откинулась на спинку кресла и сплела пальцы:

– Мне кажется, я не понимаю.

– Что ты не понимаешь? – спросил Крис.

– Ничего. Итак, эта цыпочка спит с разными парнями, и это ее расстраивает. Потом она пьет чай. Он очищает ее, и вдруг какой-то мужчина хочет на ней жениться.

– Именно так! – На лице Криса отразилось облегчение. – Ты все поняла!

– Значит, то, что она спала со всеми подряд, сделало ее грязной?

Он прочистил горло:

– Это ирония. Мы подшучиваем над общественными заморочками.

– Ах, – усмехнулась Гарриетт, – понятно. Вы обыгрываете распространенное заблуждение, что женщины, которые любят заниматься сексом, – шлюхи, а мужчины не женятся на шлюхах. Возможно, девушке в рекламе следовало бы не пить чай «Pura-Tea», а подмываться им? Ну, то есть вы же хотите, чтобы дамы очищали то, что действительно загрязнилось? Сколько чая им нужно купить на каждого парня, с которым они спали?

Четверо мужчин в комнате уставились на нее.

– Мне кажется, ты принимаешь это слишком близко к сердцу, – наконец возразил Эндрю.

Гарриетт весело улыбнулась:

– Вот ты женат. Как ты убедился в чистоте Селесты, прежде чем надеть кольцо ей на палец?

Эндрю побелел:

– Можно не вмешивать в это Селесту?

– Ну и кто теперь принимает все близко к сердцу? – Гарриетт рассмеялась. Не над своей шуткой, а над его наглостью: это же надо вести себя так, будто она порочит его жену, в то время как все в агентстве знали, что он трахается с одной из копирайтеров. – Покажи рекламу Селесте. Посмотрим, что она скажет.