В тот вечер она сняла туфли в поезде и не потрудилась надеть их снова, когда он прибыл на станцию Маттаук. Когда Гарриетт шла домой с вокзала босиком под дождем, она знала, что соседи подглядывают за ней через жалюзи, но ей было наплевать. Впервые в жизни она чувствовала себя абсолютно свободной.

Спустя несколько месяцев Гарриетт получила по почте приглашение. Ее звали на открытие выставки в Центральном парке. На обложке приглашения была знаменитая статуя Шекспира, переделанная в Элеонору Рузвельт:

«Из двадцати девяти статуй в Центральном парке только одна – женская. В этом году, в Международный женский день, мы исправим эту ошибку. Присоединяйтесь к Финансовым советникам Манхэттена, чтобы отметить вклад женщин в мировое развитие».

Внизу была рукописная записка от Макса:

«Ты нас вдохновляла. Пожалуйста, возвращайся».

Гарриетт прислала отказ вместе с букетом цветов, собранных у себя в саду.

Несса припарковала машину на подъездной дорожке и сидела, уставившись прямо перед собой на свой белый дом в колониальном стиле. Ей потребовалась минута, чтобы найти в себе силы выйти из машины. Затем она отперла входную дверь, закрыла ее за собой и молча встала в прихожей дома, который достался ей в наследство.

За последние годы у нее было много плохих дней, но ни один из них не казался таким беспощадным. Сначала мертвые девушки на пляже Данскаммер, затем появление Франклина и наконец странное требование Гарриетт переспать с мужчиной, которого она не видела целую вечность. Если все так и будет продолжаться, Несса не была уверена, что хочет провести здесь еще тридцать лет.

Она окинула взглядом прихожую, прислушиваясь к плеску волн на далеком пляже. В горестные месяцы после похорон родителей ее дочери умоляли ее обратиться к психотерапевту. Вместо этого Несса сначала занялась декором дома. Она потратила несколько недель на то, чтобы купить антикварный стол и фарфоровую лампу. Разорилась на обои с ручной росписью в виде цветущей вишни, чтобы гости, входя в ее дом, сразу видели что-то красивое. Ей и в голову не приходило, что самый милый уголок ее дома однажды станет тем местом, где лучше всего слышно мертвых.

После смерти родителей и отъезда дочерей в университет бывали моменты, когда тишина почти сводила ее с ума. Теперь некогда тихий дом наполнился шумом океана, и Несса с ужасом думала о том, что она может услышать в следующий раз. Пройдя через гостиную на кухню, она включила телевизор. Порывшись в холодильнике, нашла бутылку белого вина, которую подруга принесла несколько месяцев назад. Откупорила ее и налила себе бокал. Сев за кухонный стол, она положила телефон перед собой экраном вверх. Затем набрала последний номер, по которому звонила.

– Привет, мама. – В голосе Бреанны звучало беспокойство. – У тебя все в порядке? – Она была старшей из близнецов Нессы, первенцем в семье первенца, и у нее всегда было особое чутье. Даже будучи младенцем, она настолько точно улавливала настроение матери, что Несса не была уверена: она его понимает, вызывает или предсказывает.

– Да, детка. – Несса старалась говорить ровно, хотя слезы текли у нее по лицу. Это были слезы не печали, а, скорее, благодарности. Ее дети были в безопасности. На протяжении многих лет близнецы были единственным источником утешения для Нессы. Они оставались рядом с ней после смерти отца. Ни одна из них не оставляла ее одну больше чем на несколько минут. – Где твоя сестра? С ней все в порядке?

– Джордан в порядке, мама. Она в библиотеке.

– Хорошо, хорошо. – Несса сделала паузу, чтобы высморкаться. – Так расскажи мне, что у вас происходит. Как жизнь?

Она хотела услышать, как ее дочь говорит о нормальных вещах. О мальчиках, книгах и корейских мыльных операх, которые девочки просто обожали.

– Как жизнь? Ты меня очень беспокоишь, мам.

Не было смысла притворяться, что ничего не случилось. Бреанна видела ее насквозь.

– Ладно, хорошо. Я звоню, чтобы вы обе знали, что не стоит расстраиваться, если вы увидите меня в новостях сегодня вечером.

– О боже, мама!

– Нет-нет-нет. Не делай поспешных выводов. Со мной ничего не случилось. Я просто… – Несса вздохнула. – Сегодня я нашла мертвую девушку.

Бреанна замолчала. Следующие слова она произнесла шепотом:

– Кто это был?

Несса никогда ничего не скрывала от дочерей. Они знали все о семейном наследии. Она усадила их обеих в возрасте десяти лет и рассказала им все истории, которые могла вспомнить, об их прабабушке Долорес и мисс Элле. Когда Несса призналась, что у нее тоже есть дар, Бреанна прорыдала несколько часов.

– Я пока не знаю, кто это был, – призналась Несса, – просто кто-то, кого нужно было найти.

– Значит, все началось?

– Полагаю, что да. – Несса вдруг почувствовала себя обессиленной.

– Было ужасно? Ты можешь мне рассказать.

Несса уже представила, как ее дочь съежилась на другом конце линии. Бреанна не хотела слушать подробности. Как и все нормальные люди, она предпочитала избегать темы смерти. Но Несса знала, что дочь выслушает ее, если ей это будет необходимо.

– Да, это было ужасно, – подтвердила Несса. – Это совсем молоденькая девушка. Они убили ее и выбросили на обочину шоссе, как мусор.