– Дать бессмертие Тессе? – растерянно повторила она.

– Как дал его тебе… – поцеловал я нежную кожу за ее ухом.

– Бессмертие… мне? – сбилась с дыхания от ласки она.

– Как дам его Гарри… и нашим детям… – моя рука опустилась и нырнула в разрез ее халата. Там она коснулась внутренней поверхности бедра девушки и медленно пошла по ней вверх.

– Детям?... – протяжно выдохнула она, сдерживая стон, когда моя рука добралась до цели и нежно прикоснулась к почти раскрывшемуся “цветку”. – Что ты… ах… – не смогла сдержать следующего стона, когда пальцы начали двигаться, поглаживая “лепестки” и едва-едва проникая между ними.

– Я не шутил про невесту, – сказал я, опускаясь поцелуями к шее девушки, которая все еще не решалась поднять свои руки и обнять, либо отстранить ими меня. – В ближайшие дни я сделаю тебе официальное предложение… – моя рука, та, что была свободна, потянулась к узлу пояса на халате Лили и принялась его развязывать.

– Ты… ты… – только и смогла выдохнуть пока еще Вдова Поттер под моими ласками.

– Подумай над этим. И прими решение… “я подумаю” в тот момент меня не устроит, – остановил я её, попытавшуюся что-то мне сказать, приложив указательный палец той руки, что справилась наконец с узлом, к ее губам. – Думай сейчас. У тебя есть время, – сказал я и накрыл эти манящие губы поцелуем. Достаточно разговоров.

***

Примечание к части

Бета не дремлет

***

– Бессмертие… – тихо спросила Лили, лежащая на моем плече. – Что ты имел в виду, когда говорил, что “подарил его мне”?

– Помнишь ту машину, – вяло отозвался я, перебирая ее рыжие пряди. Спешить никуда не хотелось. Было спокойно и приятно. – Которая исправила мою внешность. Ту, которую я сжёг?

– Такое трудно забыть, – поежилась девушка.

– Она дала тебе здоровье, силу, превосходящую силу человека, точнее равную пику возможностей человека. Усилила природную регенерацию тканей настолько, что она перекрыла процесс старения клеток организма, – спокойно, медленно рассказывал я. – Теоретически, если ты будешь прикладывать минимально необходимые усилия к поддержанию своей физической формы, то всегда будешь оставаться на этом “пике”. Ты не будешь стареть, болеть, твоя красота не угаснет…

– Теоретически? – уточнила она.

– Да. Теоретически. На практике… лет за девяносто могу поручиться смело, – помолчали. Каждый думал о чем-то своем. Потом Лили нарушила тишину.

– Значит, ты заставишь Гарри пройти через эту пытку? – тихо спросила она. – И… наших детей?

– Нет, – улыбнулся я. – Та машина просто ускоряет действие… зелья. Не она дает такой результат. Если это зелье вколоть без машины, то оно все равно подействует, только не сразу. В течении трех-пяти лет примерно… Это я планирую для Тессы. С детьми еще проще: есть специальная диета и комплексы упражнений, которые, если применять их с самого детства, дают аналогичный результат. Причем не нарушается гармоничность развития ребенка. Не будет резкого скачка “взросления” и конфликта детского разума со взрослым телом. Процесс плавный… Синки уже получила все необходимые инструкции по этой диете. Процесс уже идет.

– Ты даже нас не спросил, – тяжело вздохнула Лили. – Все решил за нас.

– А ты бы отказалась? – уточнил я. – Не захотела бы, чтобы твой сын рос здоровым, сильным, красивым, умным… бессмертным? Если да, то я хоть сейчас могу остановить процесс. Никаких побочных эффектов не будет.

– Естественно нет, – еще тяжелее вздохнула Лили. – Но спросить ты мог…

– Мог, – не стал спорить я. Но это было бы не так интересно. Я – совсем не тот тип мужчин, к которому она привыкла. Не нытик Северус, который готов с тебя пылинки сдувать и молиться на твой портрет, но никогда не смог бы проявить инициативу: подойти и поцеловать, например. Не Джеймс, про которого я мало что знаю, но которым ты крутила, как хотела. Не раздолбай Сириус… Я – “неандерталец”. Беру, что хочу. Делаю, что хочу, никого не спрашивая. Я не советуюсь, я ставлю в известность. Я решаю и за себя и за тех, кого считаю “своими”. Принимаю решение и выполняю его. То, что Лили сделала шаг в мою постель первой… так я ей выбора не оставил, подведя к этому решению через психологию, через физиологию, через разрушение мировоззренческой картины мира, через развенчание авторитетов и “открытие глаз” на людей, которые ее окружали с детства. Днем раньше, днем позже, а она все равно бы оказалась в моей постели.

Да, Том изрядно смягчил и сгладил острые углы и прямоту Виктора с его: “Заткнись женщина. И получай удовольствие”, добавив ему изворотливости и хитрости, но не изменив сути. Кстати, Том и сам в этом отношении был такой же: он принимал решение, а не спрашивал, что ему делать. Он решал, и с его решением можно было только согласиться или умереть.

– Мог. Но не посчитал нужным.

– Тиран.

– Это для тебя новость? – повернул голову к ней я, удивленно вскинув бровь.

– Нет, – вздохнула она. – Но иногда забываю об этом. Слишком ты… – не смогла подобрать нужного слова и замолчала она. Я тоже не посчитал нужным ничего говорить. Смотреть на нее при свете дня было приятно. Лили была красива. Она была красива и до сыворотки. А уж после стала сверкать, как ограненный алмаз.

– Зачем я тебе? – наконец решилась она на логичный и вполне закономерный вопрос. – Ладно, не убил – не захотел брать лишнего греха. Ладно, потащил с собой – пророчество. Как-то еще понятно, зачем засунул в ту машину – постельная рабыня должна быть красивой. Но зачем ты хочешь на мне жениться? Зачем тебе давать мне законный статус? Я ведь и так – твоя. Завишу от тебя, грею тебе постель, когда ты этого хочешь… Зачем делать рабыню женой?!

– Ты… считаешь… себя… рабыней? – медленно проговорил я, пытаясь уловить логику.