И без того не маленькая грудь потяжелела. Бюстгальтер стал давить. Тянущие боли внизу живота и в пояснице тоже намекали на то, что со мной происходит что-то не ладное. Кто-то скажет, что это обычные предвестники месячных, но беда в том, что критические дни проходят у меня совершенно безболезненно. Они приходят четко в каждый двадцать восьмой день.

Более того, я ни была настолько темной, чтобы не понимать, что секс случился в середине цикла, как раз на тринадцатый день. Откуда я все это знала? От девочек, с которыми дружила в школе и университете. Они гораздо опытнее меня. Многие из них имели отношения и регулярные, и случайные. Поэтому эти темы часто обсуждались нами.

А когда ко всему прочему добавилась еще и тошнота, поняла, что я пропала. Единственной мыслью, которая засела у меня в голове, был вопрос. Как скрыть этот факт от родителей? Папа у меня строгий, но при этом он очень меня любит. Он непременно начнет выяснять, кто стал причиной моего интересного положения. А поскольку влюбленность, которую я проживала несколько лет, каким-то чудесным образом рассеялась, имя отца моего будущего ребенка мне тем более называть не хотелось. Я не думала его прикрывать, но и общего ничего с этим человеком иметь больше не хотела. Он стал мне отвратителен и противен.

Когда мои опасения подтвердились, я была в настоящей панике. Я не знала, что мне делать. Страшное слово аборт мигало в моей голове неоновой надписью. Но самое ужасное — мне совершенно не с кем было этим поделиться. Ближе Кати у меня никого не было, но с ней по известной причине я поделиться не могла. В университете я общалась с одной девочкой, которая более или менее внушала мне доверие. Но вряд ли скромная и застенчивая Алина могла посоветовать мне что-либо в таком вопросе. Больше двух недель я носила эту информацию в себе. Родители сетовали на то, что я какая-то вялая. Мама навязывала мне витаминный комплекс, считала, что виной всему переутомление и авитаминоз. А я с ума сходила и перебирала в голове все возможные варианты, как решить эту проблему самой, не посвящая в нее никого. Сейчас вспоминаю все это, и меня передергивает от понимания, что в то время я даже мысли не допускала оставить ребенка. Я была к нему совершенно не готова. Пойти в студенческую поликлинику я не могла. Моя мама бы сразу узнала эту новость.

Мне был необходим человек, который бы помог мне. Желательно взрослый и имеющий определенные связи и знакомства. Поэтому, больше не раздумывая, я пошла к девушке старшего брата. Она работала медсестрой в одной из поликлиник.

С Верой мы никогда особо не общались. Вообще, мой брат разочаровал отца выбором своей спутницы. Они жили отдельно и с родителями отношений не поддерживали.

Паша, сын папы от первого брака, был старше меня на десять лет. По настоянию отца он закончил юридический, но, к папиному сожалению, по его стопам не пошел. Работал юрист-консультантом на машиностроительном заводе.

Мы никогда не были особенно близки. Может быть, виной всему разница в возрасте и разные матери. Он откровенно недолюбливает мою маму. Но на тот момент мне больше не к кому было обратиться. Тем более обратиться я собиралась не к брату, а к Вере. Но то, что она обязательно его в это посвятит, сомнений не было.

— Ира! Девочка, как это произошло? Тебя что, изнасиловали? — причитает девушка брата. Я выпалила свою проблему ей прямо с порога. И начала умолять помочь мне и никому не рассказывать.

— Вер. Пожалуйста, только не говори никому!

— Ира. Так нельзя. Родителям нужно сказать.

— Ты что? Неужели я пришла бы к тебе с этой проблемой, если бы могла сказать об этом родителям!

— Кто отец? Вы встречаетесь? Почему сразу аборт? Ты совершеннолетняя. Да, рано… Но тебе же не пятнадцать. Сколько лет парню?

Я отрицательно мотаю головой.

— Ему не нужно об этом знать!

— Почему? Все-таки это было насилие?

— Нет! Не было никакого насилия. Просто я не хочу и все!

Вера стала расспрашиваться меня о сроках. Обещала, что Паше пока говорить ничего не будет. Сказала, во сколько мне нужно подойти к ней на работу, а она уж проведет меня к нужному врачу.

Беременность оказалась маточной. Срок — пять недель. Кроме тошноты меня почти ничего не беспокоило, за исключением небольшого дискомфорта в груди, потому что она увеличилась почти на размер.

Но самую плохую новость мне сообщила врач, когда просмотрела мои анализы. У меня был отрицательный резус-фактор. И она сразу пояснила мне, что если в будущем я хочу детей, прерывание мне противопоказано. На тот момент мне было все равно. Я не думала о том, что всю оставшуюся жизнь буду жалеть об этом. Мне было страшно. И я готова была сделать все что угодно, лишь бы избавиться от этого страха.

Врач отправила меня как следует подумать. Вера задержалась в ее кабинете, а когда вышла, начала меня уговаривать отказаться от этой идеи. Говорила, что родители меня поддержат. Что парень, сделавший мне этого ребенка, должен знать. Что такие решения не принимаются в одиночку. О всем этом я думала, пока брела домой.

Должен знать! Как я ему об этом скажу? Помнишь, ты был в пьяном угаре, и тебе приспичило? А тут я подвернулась! Ты знаешь, ты скоро станешь папой. Запомни, пожалуйста, мое имя. Я все-таки мать твоего будущего ребенка. Так, что ли?