— Леша! Леша! Вставай! Воды отошли!

Леша подскакивает с кровати и начинает метаться по комнате. Пытается натянуть джинсы, тут же подхватывает джемпер, натягивает и его тоже.

— Сейчас! Сейчас! Потерпи, я только оденусь…

Я стою посреди комнаты. Боюсь пошевелиться. А вот Рома шевелиться не боится. Бьет меня ножками прям под ребра. Самое удивительное то, что когда мы ездили в больницу, до этого дня. Я всегда знала, что мне делать, что нужно взять с собой. Сейчас я думаю только о том, что сегодня я возьму на руки своего сыночка. И это будет сто процентов. По-другому уже быть не может. Процесс пошел.

— Ир. Тебе же переодеться нужно. Давай скорей, я помогу.

Все как в тумане. Мне кажется, я смотрю на все происходящее со стороны. Леша помогает мне переодеться, берет заранее собранную сумку, документы. Накидывает мне на плечи куртку. Мы быстро спускаемся к машине. Я как чувствовала. Уговорила Гелю остаться сегодня на ночь у бабушки. Это не со мной… Мы едем по ночному городу, а я до сих пор не верю, что это происходит со мной!

Мы добираемся до больницы, поднимаемся в приемное отделение. Я на автомате отвечаю на вопросы. Наконец меня собираются проводить на осмотр.

— Леш. Позвони Татьяне Васильевне. Она просила ей сообщить.

У Леши и мысли не возникло по поводу того, что сейчас ночь. Что звонить в это время не совсем удобно. Она может быть не на смене. Может отдыхать… Он просто поднес трубку к уху. Пока шли длинные гудки, обнял меня и шепнул:

— Любимая. Все будет хорошо. Я буду здесь… Люблю тебя.

Боже мой. Я превратилась в какую-то дурочку, которая двух слов связать не может. Я только посмотрела на него и кивнула. Все слова застряли где-то в горле.

Уходя вслед за медсестрой по коридору, я слышала, как он объяснял моему доктору, во сколько у меня отошли воды. Больше я не слышала ничего. Дальше была только боль…

Мне сделали все необходимые процедуры, дали безразмерную сорочку и проводили в палату, в которой лежали еще две роженицы.

Господи… Я подумать не могла, что может быть так больно. Схватки были очень болючие, с интервалом в минут пять — шесть. Их просили засекать, но у меня не особо это выходило. С каждой волной боли подкатывала тошнота. Когда боль отпускала, начиналось головокружение. Меня уже дважды посмотрел дежурный доктор. Раскрытие минимальное, всего три пальца. Я потеряла счет времени. Одну женщину увели в родзал. Вторая, совсем молоденькая, кричала так громко, что у меня закладывало уши. Акушерка ругала ее, просила быть потише.

Я не кричала совсем. Мне кажется, я глотала все звуки. Из моих глаз градом лились слезы и затекали в уши. Повернуться на бок не получалось. К животу подключили датчики КТГ. Меня снова посмотрел врач. Покачал головой. Что-то сказал медсестре. Я толком не поняла, о чем они говорили. Через несколько минут она прикатила капельницу.

— Что вы собираетесь мне ставить? — наконец у меня прорезался голос.

— Не волнуйтесь. Стимулировать будем. Доктор говорит, что родовая деятельность у вас слабая. Шейка медленно раскрывается…

— Ирочка, девочка моя. Я спешила, как могла! Твой муж меня из постели вытащил, сам за мной приехал. Как ты, моя хорошая? — слышу я знакомый голос. Ко мне подходит Татьяна Васильевна. Она тепло мне улыбается, надевает перчатки. — Все… Все хорошо. Потерпи немножко.

Боже мой! Что она делает?

Татьяна Васильевна кивает медсестре. Та ставит мне капельницу. Доктор продолжает тянуть и массировать. Боль просто адская!

— Потерпи! Скоро будешь мамкой!

Эта экзекуция продолжалась минут двадцать, может, полчаса. Что она со мной делала? Потом, через время, она повторила этот ужас снова.

— Ира. Послушай меня. Сейчас тебе поставят укол. И ты немного поспишь. Тебе нужно набраться сил.

— Я не хочу спать. Пожалуйста, не надо!

— Девочка моя, надо. Я от тебя не отойду. Тебе просто нужно немного отдохнуть. Ты наберёшься сил, и мы пойдем рожать.

— Я не хочу засыпать, — говорю я. Откуда-то взялся страх. А если, когда я проснусь, ничего этого не будет?

— Ира! Доверься мне.

Очередная схватка опоясывает меня острой болью. Мое лицо искажается. Доктор сама ставит мне укол. И я проваливаюсь в пустоту. Я все слышу, все чувствую, не так остро, как до этого, но все равно ощущаю. Я словно плаваю в каком-то эфире. Врач обсуждает с кем-то результаты КТГ, периодически смотрит меня. В какой-то момент морок рассеивается. И я слышу голос Татьяны Васильевны.

— Ира! Ира! Встаем! Давай на стол. Головка пошла.

Мне помогают переместиться. Мой доктор массирует мне живот.

— Ира! Слушай меня внимательно. Делай то, что я говорю. Хорошо?

Я киваю. Боли больше нет. Есть только давление внизу живота. И голос моего врача…

После четвертой схватки Татьяна Васильевна кладет мне на живот моего сына. Он кричит так звонко! Мокренький, дрожащий… Я прижимаю его к себе, а он ищет своими губешками сосок и находит его почти сразу. Хватает его и начинает тянуть.