Он приседает передо мной со свирепым выражением лица. У меня возникает искушение провести пальцами по суровым морщинам, чтобы проверить, смогу ли я их разгладить.

Затем он наклоняется ближе, его мягкие губы касаются моей челюсти.

— Знаешь ли ты, amore mio — любовь моя, что привлекает хищника к его жертве?

— Что? — шепчу я.

— Боль, — бормочет он, кладя легкий поцелуй на мою челюсть. — Я люблю, когда тебе больно, детка, но только когда боль причиняю я.

Я хнычу, когда его зубы касаются того места, где когда-то были его губы.

— Ты исцелишься, Сойер. И пока ты со мной, тебе больше никогда не придется причинять боль. Но когда ты окажешься между моих зубов, я заставлю тебя истекать кровью. Вместо этого я сделаю тебе больно.

Его пальцы касаются моего затвердевшего соска, и из моего горла вырывается вздох.

— Именно там ты найдешь смысл жизни. И именно там ты найдешь жизнь со мной, которую стоит прожить.

— Почему? — шепчу я. — Ты даже не мог сказать, что не ненавидишь меня.

— Non ti odio — Я не ненавижу тебя, Сойер, — грубо говорит он. — Я хотел сказать правду, когда ты спросила, ненавижу ли я тебя, но не мог лгать, поэтому ничего не сказал. И каждый раз, когда я смотрел на тебя сегодня, я думал только о том, что на самом деле никогда не ненавидел.

Он отстраняется настолько, что ловит мой водянистый взгляд.

— Выбери жизнь, bella — красавица. Выбери меня.

Я прикусила губу, не в силах заставить себя сказать «да». Но как я могу дать ему надежду, если понятия не имею, что меня ждет в будущем?

Он сказал мне перестать лгать, и я не стала. Вместо этого я наклоняюсь вперед и обхватываю его шею руками, пытаясь оттолкнуть его. Но он держится твердо и вместо этого обхватывает меня за талию и поднимает из холодной воды.

Я не готова уйти от шепота смерти, но что-то в том, как Энцо держит меня, привлекает гораздо больше.

Он не знает этого, но в этот самый момент я выбираю его.

Он укладывает меня на песок у самой кромки воды, позволяя волнам омывать наши ноги, только чтобы снова отступить. Дрожь в моем теле приобрела метастазы, и мурашки покрыли всю поверхность моей кожи.

Энцо начинает переползать на меня, но я останавливаю его и меняю местами, так что он сидит на песке, а я забираюсь к нему на колени. Я слишком уязвима, и если у меня не будет подобия контроля над собой, я рассыплюсь.

Удивительно, но он не спорит и позволяет мне стянуть его рубашку через голову, а затем помогает мне спустить его шорты.

Ледяная вода скатывается к нашим ногам, но он излучает тепло, только притягивая меня глубже в свое тело.

Я снова обхватываю его шею руками, не сводя взгляд с его блестящих глаз под лунным светом. У него всегда такое свирепое выражение лица, но здесь, на улице, оно только усиливает его дикость.

Я облизываю пересохшие губы и шепчу:

— Сдвинь их в сторону.

Понимая мое требование, он проводит руками по моему животу, заставляя меня вздрогнуть, когда ледяная вода скатывается по нашим ногам, только усиливая интенсивность. Я дрожу, но я жива, и этого сейчас достаточно.

Его пальцы перемещаются к моим трусикам, скользят по краю к бедру, вызывая еще одну дрожь по позвоночнику. Его палец ловит край и оттягивает ткань в сторону, открывая мою киску холодному воздуху.

Прикусив губу, я протягиваю руку между нами и хватаюсь за его член. До моих ушей доносится резкое шипение, и его лицо озаряет великолепное рычание.

Энцо прекрасен, когда он самый примитивный.

Он опускает подбородок, откидываясь назад настолько, что слюна вытекает изо рта и попадает прямо на головку его члена. Я размазываю влагу по его кончику.

Не теряя времени, я провожу кончиком по своему влажному входу, вызывая еще одно шипение, прежде чем насадиться на него.

Напряжение наполняет его мышцы, как воздух в воздушном шаре, а мое тело кажется бескостным. Я не могу легко вместить его в себя, но я приветствую боль.

— Больно? — хрипит он, зная, какой он чертовски резкий.

Я качаю головой.

— Не достаточно, — кусаюсь я, заставляя себя опускаться вниз, пока не принимаю его полностью, дрожа и от его ощущений, и от воды.

Моя голова откидывается назад, тихий стон вырывается из моего горла, распространяясь вокруг нас, как туман.

Его свободная рука скользит вверх по моему животу и нащупывает грудь, крепко сжимая ее. Я начинаю покачивать бедрами, наклоняя их так, чтобы мой клитор терся о его таз.

– Я могу сделать так, чтобы было больно, — говорит Энцо, в его глубоком голосе звучит мрачное обещание.