Я поднимаю руку к голове и с шипением вдыхаю.

— Будь осторожна, — говорит она, беря меня за руку, чтобы помочь мне сесть. — У тебя на лице стекло. — сидя, я склоняю голову. — Что, черт возьми, случилось? — требует она.

— Я в порядке, — говорю я, когда моя голова раскалывается.

— Нет, не в порядке. Боже, Остин, нам нужно отвезти тебя в больницу.

Я качаю головой.

— Нет.

— Да, — огрызается она. — Я только что нашла тебя в отключке на полу в ванной. И тебе нужно наложить швы. Возможно, у тебя сотрясение мозга.

— Шелби, — говорю я.

Она единственная, кого я хочу сейчас видеть. Я поеду в больницу, и там узнают, что я пила и не достигнув совершеннолетия. Они подключат полицию, а я откажусь им что-либо рассказывать. Вот чего хочет этот ублюдок. Он думает, что может играть со мной. Я отказываюсь позволить ему выиграть.

— Дай мне мой телефон.

— Где он? — спрашивает она, вставая.

— На столешнице, — я снова поднимаю руку к голове, и она возвращается окровавленной. Я потираю ее между пальцами.

Она оглядывается вокруг, потом качает головой.

— Нет, это не так.

Я делаю длинный вдох, закрываю глаза и стараюсь, чтобы меня не стошнило. Моя голова стучит как барабан, и у меня кружится голова.

— Еще слишком рано просто заявиться к ней домой. Я дам ей пару часов.

Я просыпаюсь от голосов, доносящихся снизу, из здания клуба. Когда я сажусь, голова все еще раскалывается, а глаз опух.

Мне следовало держать рот на замке. Я думала, что, если скажу им, что у меня есть доказательства на них, они отстанут, но я должна была знать, что с Килланом это не сработает. Ублюдок.

Я встаю с кровати Коула и встаю. Волна головокружения накатывает на меня, но мне удается переждать ее.

— Почему мы здесь, чувак? — спрашивает Беннет.

— Я скажу тебе, зачем, когда все придут, — говорит ему Коул.

Я беру его черную толстовку на молнии с конца кровати и надеваю ее, потому что мне холодно. Затем я спускаюсь по лестнице, мне нужно выпить.

Я замечаю, что Коул сидит в одном из шезлонгов и разговаривает с Диком, который сидит в том, что рядом с ним.

Шейн сидит на диване, а Беннетт стоит у стола. Коул поднимает глаза, когда я спускаюсь по последней ступеньке, и он встает, когда его глаза встречаются с моими.

— Привет, милая, — мягко говорит он.

Я нервно сглатываю, когда он подходит ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, убирая волосы за ухо.

— Прекрасно, — лгу я, делая шаг назад от него. Я все еще злюсь на него. Я все еще в замешательстве, что мне теперь делать. Есть так много вопросов, которые я хочу задать ему, но я знаю, что никогда не получу на них ответы.

Он вздыхает.

— Ты лжешь.

— Я хочу пить, — признаюсь я.

Он кивает и отстраняется от меня, чтобы подойти к маленькому бару.

— Какого хрена, Остин? — огрызается Беннетт. — Что, черт возьми, случилось с тобой?

— Я в порядке, — говорю я, отмахиваясь от него.

Может, мне стоило остаться наверху.

— Вот.

Коул протягивает мне бутылку воды.

Он обхватывает мое лицо, наклоняется, чтобы нежно поцеловать в лоб, и у меня сжалась грудь. За последние две недели я сдерживала столько гнева, что это эмоционально и физически истощило меня. Мои глаза начинают наполняться слезами, делая его фигуру размытой, и я слышу его вздох.

Я отказываюсь позволить им упасть. Показать ему, что я чувствую хоть что-то за то, что он сделал со мной. Что он скрывал от меня.

— Как дела, ублюдки? — я слышу голос Киллана, когда дверь открывается, и мое тело напрягается, вспоминая, что он сделал со мной сегодня утром. Что он мог сделать с Бекки. Суматоха разбудила ее, но Киллан успел сбежать до того, как она его заметила. Я благодарна ему за это. Я бы возненавидела себя, если бы он причинил боль и ей.

Коул обернулся.

— Я отменяю это, — говорит он. — Что отменяю? — медленно спрашивает Шейн.