— Ты этого не знаешь, — возражает Шелби. — Ты сказала, что на парне был черный капюшон. Было темно. И Бекки спала. Это мог быть Коул…

— Нет, — прерывает она ее. Затем она смотрит мне в глаза. — Коул — это может, но он не трус. Если бы он хотел причинить мне боль, он бы сделал это при включенном свете и под моим взглядом. Он бы не прятался.

Я выдерживаю ее взгляд, но мой желудок сжимается от ее слов.

— Кто это сделал? — спрашивает Бекки, на ее глаза наворачиваются слезы.

Остин смотрит на Дика, потом на меня.

— Я не знаю.

— Чушь! Ты знаешь. Кто, блядь, тебя обидел? — требую я. Шок проходит. Гнев просачивается в мои вены.

— Коул…

— Кто сделал это с тобой? — огрызаюсь я.

Она просто смотрит на меня. Ее глаза налиты кровью, они выглядят остекленевшими, и я думаю, смогла ли Шелби дать ей что-нибудь обезболивающее, ведь в ее организме, вероятно, все еще есть алкоголь.

Я подхожу к столу, опускаюсь на колени и прижимаюсь к ее щеке.

— Кто, милая?

Она вздыхает.

— Это был Киллан.

Моя челюсть сжалась.

— Почему Киллан хотел причинить тебе боль? — скептически спрашивает Шелби.

Я встаю и начинаю шагать. Он, блядь, умрет.

— Не то чтобы я тебе не верил, Остин, — начинает Дик. — Но можешь ли ты это доказать?

Она кивает.

— Мой телефон.

— А что с ним? — я огрызаюсь в ответ, эта потребность в крови становится все сильнее и сильнее. Ощущение ее на моих пальцах. Ее запах в воздухе. Прошло слишком много времени с тех пор, как я избивал человека голыми руками.

— Он забрал его.

— Зачем ему твой телефон? — спрашивает Шелби.

— Я сказала парням прошлой ночью, что у меня есть страховка на случай, если они попытаются меня поиметь. А сегодня утром, когда я проснулась, я взяла свой телефон с собой в ванную. Он схватил меня за волосы и ударил головой в зеркало. От удара я потеряла сознание. Когда я очнулась, моего телефона уже не было.

— Он, блядь, умрет… — прорычал я.

— Ты уверена? — требует Дик, прерывая меня.

Она кивает.

— Это не значит, что это был не Коул… — Шелби показывает на меня.

— Дик и Коул — единственные, кто знает, что у меня есть сканер сетчатки глаза на моем телефоне. Они знают, что не могут в него попасть. Киллан не знает.

Я останавливаюсь и смотрю на нее сверху вниз.

— Что бы он ни хотел, он не получит.

Она садится обратно в кресло.

— Кроме того, я не настолько глупа, чтобы хранить это дерьмо в своем телефоне.

Она встает из-за стола, и я подхожу, чтобы помочь ей, но она отталкивает меня.

— Я иду домой, чтобы снова лечь спать.

— Не думаю, что это хорошая идея, — убеждает Дик.

Она закрывает глаза и делает глубокий вдох.

— Я устала… похмелье…, и я немного стервозная.

Они открываются и сужаются перед его глазами.

— Я хочу уйти…

— Пойдем со мной, — предлагаю я.

Она смотрит на меня.

— Нет.

Она все еще сердится на меня.

Я закрываю ее лицо, и ее глаза ищут мои, но я все еще вижу в них нерешительность. Я не уверен, что я могу сделать или сказать, чтобы вернуть ее. И вообще, достаточно ли хороши слова. Но я должен попытаться. Особенно сейчас. Я не хочу причинять ей боль. Я должен защитить ее. Я, все, что у нее есть.

— Пожалуйста? — спрашиваю я.

Она отворачивается от меня, проводя рукой по волосам.

— Просто место для сна. Потом я отвезу тебя домой. Ложь.

Она наконец-то кивает.

— Хорошо.

ОСТИН

— Остин?

Я слышу свое имя сквозь стук в голове.

— Остин? О Боже, Остин. Проснись.

Руки хватают меня за плечи, и я чувствую, что нахожусь в землетрясении.

— Остин? Пожалуйста…

— Я проснулась, — грубо говорю я, желая, чтобы шум прекратился. Он слишком громкий.

— Тебе нужно в больницу.

Я открываю тяжелые глаза и вижу Бекки, стоящую на коленях возле меня на полу в ванной.

— Что…?

Воспоминания возвращаются ко мне, когда я стоял перед раковиной и мое лицо врезалось в зеркало.