– - Эта кнопка продублирована во всех комнатах, ваннах и туалетах, -смущенно улыбнулся Фридрих.
– - Я тебе потом все покажу. Да, кстати, ты не голоден? После "Тантриса" -- это совершенно нормальное явление.

– - Нет, спасибо, -- отвечал я вежливо.
– - Как раз "Тантрисом" я абсолютно сыт.

И улегся на свою клетчатую постель, зазывно пахнущую польской сексапилочкой Баськой Ковальской. Фридрих присел передо мной на корточки, осторожно погладил меня за рваным ухом и тихо сказал:

– - Ты даже не представляешь себе, Кыся, как я тебе благодарен за сегодняшний вечер... А теперь я пойду приму душ. Не возражаешь?

– - Нет, -- муркнул я ему в ответ и с жалостью проследил, с каким трудом он разогнулся и выпрямил ноги.

Фридрих ушел в ванную, а я лежал и думал, что сыт не только "Тантрисом", но и всей рухнувшей на меня сегодня информацией -- и той, которую я сам ПОЧУВСТВОВАЛ, и той, которую услышал от Дженни, да, пожалуй, и той, которую только что мне грустно поведал Фридрих...

Как же мне связаться с Рэксом?! Неужели он не догадается внушить своему Человеку, что меня следовало бы навестить?! Догадался же он позвонить к Шредерам!.. После той чудовищной ночи на автобане, ей-Богу, я вправе рассчитывать хотя бы на небольшое внимание немецкой полиции...

Теперь, самое главное, -- не упустить момент вероятного взрыва! Точнее -момент попытки убийства Фридриха. Естественно, что Фридриху я даже слова про это не вымолвил! Достаточно того, что он сам что-то ОЩУЩАЕТ и пребывает в достаточно нервном состоянии. Не хватает мне подливать масла в огонь...

Помню, как-то Шура с приятелем притащил домой свежей корюшки и литр водки. Всю ночь пили водку и жарили корюшку. Это такая рыбка у нас в Неве водится... Так вот, когда они начали вторую бутылку пить, Шура -- уже хорошенький, -- плеснул на сковородку подсолнечного масла чуть ли не целый стакан. Но на сковородку не попал, а попал точненько на соседнюю горящую газовую конфорку.

Что тут было!.. Огонь до потолка, я на буфете, Шура с приятелем сразу стали трезвыми -- заливают огонь водой, брызги во все стороны, потолок -- черный, на соседней конфорке на второй сковороде -- корюшка горит уже синим пламенем, как угли... Я на буфете под потолком задыхаюсь от дыма, кашляю, Шура меня вниз стаскивает, окно распахивает, а на улице -- холодрыга жуткая!..

– - Картинка маслом!..
– - как сказал потом умудоханный Шура и добавил счастливо: -- Хорошо, что почти целая бутылка водки еще есть! Немедленно наливаем и снимаем к черту этот пожарный стресс!..

Опять отвлекся... Не идет у меня Шура из головы. Водилу забыть не могу, Питер...

Теперь вот, чувствую, с Фридрихом всякие душевные заморочки начнутся. Как его оставишь в таком состоянии, рядом с этими суками? Мало мне было своей российской преступности, я теперь, кажется, и в немецкую вляпываюсь...

Ладно, разберемся. Значит, эти гады хотят взорвать Фридриха в то время, когда он в Рождественскую ночь станет запускать в небо эти огненные штуки...

Стоп! Стоп! Стоп!!! В какую ночь -- в Рождественскую или Новогоднюю?! Вот где нельзя завалить ухо! Ведь еще Таня Кох говорила, что между Рождественской ночью и Новогодней -- вроде бы целая неделя... Вот, елки-палки, где можно пролететь "как фанера над Парижем"!..

Как бы не вышло, что я буду готовиться к взрыву в Новогоднюю ночь, а он раздастся в нашем доме на наделю раньше -- в Рождественскую!

Завтра же выяснить, сколько суток осталось до Новогодней ночи, а сколько до Рождественской! Господи, да у нас в Петербурге ни одному Коту в голову не придет даже думать -- которая из этих ночей раньше, и чем они вообще отличаются друг от друга!.. А здесь вот -- приходится. И не просто так, из пресловутого Кошачьего любопытства, а ради спасения Человеческой жизни и самого себя -- я же буду рядом с Фридрихом в момент взрыва. Да хотя бы ради того, чтобы Моника фон Тифенбах-Хартманн не умерла бы от "разрыва сердца" на могиле своего отца...

Честно говоря, после всего того, что я сегодня услышал под столом "Тантриса" от Дженни, -- я совершенно не против взрыва. Только взрыв должен произойти чуточку раньше, чем Фридрих запустит свою первую ракету в ночное праздничное небо. И совсем в другом месте. Ну совершенно не там, где рассчитывают это сделать Гельмут Хартманн и Франц Мозер...

____________________

Уже на следующий день произошло маленькое событие, которое утвердило меня в правильности моего решения...

Но сначала об обстановке в доме.