– - Делайте все, что вы считаете нужным, капитан, -- сказал Фридрих.
– - Вам помочь?

– - Что вы, герр фон Тифенбах! Помощников у меня более чем достаточно. Шмеллинг вынул из кармана телефонную трубку, нажал всего лишь одну кнопку и сказал всего лишь два слова. И обратился к Фридриху:

– - Я, с вашего разрешения, открою ворота на территорию, чтобы наши машины не скапливались у вашего дома со стороны улицы.

– - Поступайте так, как сочтете необходимым. За то время, которое вы "работали" в этом доме, надеюсь, вы знаете, как открыть ворота?

– - Конечно, -- усмехнулся Шмеллинг.

– - .Да... откуда вы так прекрасно постигли садово-оранжерейное ремесло?
– спросил Фридрих.
– - Герр Лемке не мог на вас нарадоваться!

– - Дело в том, что лет тридцать тому назад, по студенческому обмену, я заканчивал Лесотехническую академию в Ленинграде, в России.

– - Так вы знаете русский язык?!

– - Естественно. Поэтому я и работаю в русском отделе КРИПО.

И капитан Шмеллинг пошел к входным дверям, чтобы нажать кодовые кнопки, открывающие изнутри наши ворота в сад.

Их было шестеро и Рэкс. И приехали они не на полицейских, а на обычных частных автомобилях.

Это были два паренька, которые, как я понял, охраняли нас с Фридрихом на прогулках всю последнюю неделю. (Недаром я почувствовал, когда они выдрючивались вокруг нас на своих велосипедах, что от них пахло оружием!..) Затем сам капитан Шмеллинг и уголовно-разыскной руководитель Рэкса -- мой старый и симпатичный знакомый Клаус. Можно сказать, друг еще с тех автобановских времен, когда он единственный взял меня тогда под защиту и запретил отлучать меня от Водилы... И, наконец, два очень серьезных мужичка из того "взрывного" отдела, о котором мне в прошлую встречу говорил Рэкс. Мужички были обвешаны кучей приборов и работали не за страх, а за совесть!

Не было уголка в нашем огромном доме, который бы не обшарила эта бригада из шести специалистов и одного Рэкса.

Через два с половиной часа безуспешных поисков, особенно после того, как Рэкс обнаружил в гараже, в ящике для рождественских ракет, петербургскую пластиковую сумку с одним лыжным ботинком Фридриха, Людьми из КРИПО было решено, что преступники чего-то испугались и решили отложить на время свою убийственную акцию.

Тем более, что мужички из "взрывного" отдела своими умненькими приборами точно определили, что бомба лежала именно в этом ящике!

Но вот, кто туда положил вместо бомбы один лыжный ботинок Фридриха фон Тифенбаха -- было для всех загадкой. Только не для Рэкса!..

Тот сразу же незаметно загнал меня в угол кабинета, подальше от Людских глаз, и спросил меня прямо в лоб:

– - Твоих лап дело?!!

Я отвел глаза в сторону и с "понтом" стал умываться. Дескать, о чем это вы, майн либер герр Рэксик? Впервые слышу...

Тогда этот настырный хам опрокинул меня на спину, прижал своей огромной лапой к полу и сказал:

– - Я же говорил тебе, чтобы ты не совался не в свое дело! Мы в нашем отделе уже почти вышли на прямую -- нащупали чуть ли не все связи, о которых ты даже представления не имеешь, а ты у нас из-под носа уволакиваешь куда-то одно из важнейших доказательств! Тогда на кой черт ты мне все это рассказывал?!

Конечно, я, даже лежа на спине, мог надавать ему по рылу -- особенно задними ногами. Но я не пошевелился. С точки зрения юридической -- Рэкс был абсолютно прав! Но с МОЕЙ точки зрения -- прав был Я. И если все пойдет так, как Я ЭТО задумал, то сегодня же вечером... Но я даже рта не раскрыл!

Я вспомнил неподвижного окровавленного Водилу, застреленного дурака Лысого, в клочья растерзанного Алика, рассыпанный и смешавшийся с лужами крови кокаин на ночном автобане в десяти километрах от Мюнхена...

Я представил себе Фридриха фон Тифенбаха и его дочь Монику, да и себя самого, а может быть и Таню Кох со своим профессором, разорванных взрывом именно в тот момент, когда мы все должны были бы весело встречать Рождество, и не сказал Рэксу ни слова.

Только постарался изобразить на своей морде такую искренность, которую Рэкс вряд ли когда-нибудь видел в своей жизни, и жалобно просипел под его тяжеленной лапой:

– - Рэксик, родненький... Ну, о чем ты говоришь, браток? Разве бы я тебе не сказал?! Ну, как ты можешь так обо мне подумать?!

Криминальная полиция уехала, взяв с нас слово ни с кем не разговаривать об этом, никого из окружающих не подозревать и, вообще, вести себя так, словно мы ничего не знаем и знать не хотим.

Несколько ошалевшие от почти трехчасового пребывания посторонних людей в нашем доме, мы с Фридрихом наскоро перекусили. Причем Фридриху пришлось даже шлепнуть пару рюмок коньяку, чтобы немножко придти в себя и оклематься от свалившихся на него новостей. А потом, совершенно обессиленные, мы завалились в гостиной у елки немного передохнуть перед началом приведения себя в порядок и приходом гостей. Фридрих -- на свой диван, я -- в свое кресло.