Я открыл крышку ящика, разгреб цветастые упаковки с ракетами и осторожно вытащил "Русский сувенир" наружу. С чудовищном трудом я перекатил эту ужасную "Матрешку" из русского пакета в немецкий, и спрятал его у самых ворот, за летними колесами от джипа "Чероки".

В "Русские сувенир" с Адмиралтейством я умудрился запихать один лыжный ботинок Фридриха и снова аккуратненько опустил пакет на дно ящика. Если не брать его в руки -- нипочем не поймешь, что там ботинок, а не бомба. По форме -- просто загляденье! Ну, и, конечно, забросал пакет ракетами с фейерверком. Теперь, если Мозеру и Гельмуту взбредет в голову проверить, -на месте ли их рождественский подарок Фридриху и Монике фон Тифенбах, они будут полностью удовлетворены.

Не скрою, все действия, которые я совершил, для меня, Кота, -- были невероятно сложными! Для Человека, даже самого глупого -- раз плюнуть... Я же так умудохался, что у меня потом еще часа два лапы дрожали и в ушах стоял звон. Наверное, тоже давление повысилось, как у Фридриха, когда он перенервничает. Теперь я ждал Гельмута...

Он приехал на следующий день, двадцать третьего декабря, выдал во всеуслышание версию, -- дескать, его автомобиль плохо заводится и попросил герра Мозера посмотреть -- что там такое...

Когда же они с Мозером пошли наверх к Фридриху спросить -- может ли герр Мозер уделить часок автомобилю герра Хартманна, и оставили серебристый "Мерседес" с открытыми дверцами у гаража, я спокойненько вытащил "тенгельманновский" пакет с русской бомбой из-за летних колес американского джипа "Чероки" и запихнул его глубоко под водительское сиденье "Мерседеса" герра Хартманна. Да еще и догадался прикрыть пакет задним накладным ковриком...

Теперь осталось только предупредить Дженни, чтобы она попыталась любым способом войти в Контакт с Моникой и, не говоря Монике ни слова правды, заставить ее в ближайшие дни даже не подходить к серебристому "Мерседесу". Что я в этот вечер и сделал. Смотался к дому Хартманнов, пролез сквозь золотые завитушки ворот в садик и совершенно нагло, уже чисто Телепатически, вызвал Дженни.

Из дому ей было не выйти -- у нее таких проходиков, как мне сотворил герр Лемке, не было, и единственное, что она могла -- встать на задние лапки у окна гостиной, где еще не опустили жалюзи, и притиснуться к толстому двойному стеклу своей заспанной мордочкой.

Я хорошо помнил именно этот раздел из книги доктора Ричарда Шелдрейса -- мы его с Шурой Плоткиным даже специально отрабатывали -- и сделал все по науке. Сосредоточился и Телепатически четко передал Дженни свое предупреждение насчет серебристого "Мерседеса".

К счастью, Дженни все восприняла, как надо, закивала головкой и засучила лапками по стеклу. Мне показалось, что я даже услышал ее ответ -- дескать, "...ВСЕ ПОНЯЛА... НЕ ВОЛНУЙСЯ, ЛЮБИМЫЙ..." И потом -- неясно и неразборчиво, типа -- "ОЧЕНЬ ТЕБЯ ХОЧУ!.."

Вот этим разделом из Шелдрейса надо будет подзаняться с Дженни в свободное время. А то она неважно рубит в Бесконтактной Телепатической Связи...

И, тем не менее, я, успокоенный, потрюхал к своему дому, считая, что программа сегодняшнего вечера выполнена мною на все сто процентов. Теперь не нарваться бы на мою подругу Лисицу, и можно считать, что день прошел удачно.

Хотя, почему бы завершающим этапом удачного дня не трахнуть еще и Лисицу?..

Ранним утром двадцать четвертого декабря герр Лемке со своим оранжерейно-парниковым "помощником", под непосредственным руководством самого Фридриха фон Тифенбаха, установили в гостиной, неподалеку от удивительно уютного камина, напротив которого я теперь наладился валяться в ленивой полудреме чуть ли не каждый день, -- роскошную голубую елку, и принялись ее украшать поразительно симпатичными игрушками и маленькими цветными лампочками...

Фрау Розенмайер на кухне готовила соус для омаров. Это такие гигантские раки, каждый величиной с небольшую Кошку. Живые -- жуткие, черные, отвратительные, с чудовищными безжалостными клешнями. Я их вчера первый раз в жизни увидел -- у меня чуть сердце от ужаса не остановилось!.. Вареные же омары -- красные, вполне мирные, с очень миленьким рыбным запахом...

Баська еще вчера села в свой десятилетний задрипанный "фордик" и укатила на нем в Польшу, получив от Фридриха рождественский подарок -- тысячу марок. Баська сейчас в Польше дом строит. Ей очень нужны деньги...

Францу Мозеру Фридрих вчера разрешил не приезжать с утра в Грюнвальд, а попросил появиться лишь на час только к шести вечера -- помочь ему с Моникой подготовить рождественский фейерверк. А потом тоже сразу же уехать домой.

В этот день всех ждут дома семьи -- дети, мужья, жены, родители, точно такие же приготовления к празднику, поэтому как только фрау Розенмайер все приготовит и разложит так "...как это умеет делать только она!.." -- она спокойно может ехать домой, не забыв забрать рождественский подарок от благодарного ей Фридриха фон Тифенбаха.