Митя достал мой сказочный телефон, нажал нужную кнопку, приложил телефон к своему уху, и через несколько секунд мы оба услышали голос Тани:

– Доктор Кох. Я-а, битте!

Митя откашлялся и сказал напряженным голосом:

– Здравия желаю! Младший лейтенант милиции Сорокин Дмитрий Павлович. Соединяю с господином Кысей!..

И Митя приставил трубку к моему уху.

– Какой ужас, Кыся! Что случилось?! Почему ты попал в милицию? взволновалась Таня.

Я быстренько успокоил ее, объяснил - кто такой Митя и как мне с ним повезло, и рассказал всю историю посещения моего опустевшего дома...

– Немедленно возвращайся в Мюнхен!
– закричала Таня.
– У тебя оплаченный билет на самолет в оба конца! Здесь у тебя есть дом, и не один, и тебя здесь все любят и ждут! Пусть они сейчас же везут тебя на аэродром!..

– Подожди, Таня! Не торопись...
– прервал я ее с легким раздражением.
– Ты можешь со мной говорить? Я не в больницу к тебе попал?

– Нет, говори сколько хочешь. Мы только что с Фолькмаром вернулись из клиники. У нас была сегодня очень серьезная операция и я боялась, что ты позвонишь именно в то время, когда я буду ассистировать Фолькмару... Когда ты вылетишь? Мы тебя встретим!..

– Таня! Таня... Я не могу сейчас никуда вылететь... Я не знаю, смогу ли я в ближайшее время вообще попасть в Мюнхен. Мне в Нью-Йорк нужно! А до этого...

Я вспомнил своего несчастного Водилу и сказал Тане в Мюнхен:

– А до этого - у меня здесь еще куча дел!

Таня чуть не заплакала:

– Кот, родненький... Чем я могу тебе помочь? Может быть, тебе дать Фолькмара?

– Нет, - твердо сказал я.
– Соедини меня с Фридрихом.

Мгновенно в трубке что-то тихо щелкнуло, и я услышал спокойный хрипловатый голос Фридриха фон Тифенбаха:

– Здравствуй, мой дорогой.... Я подключился, как только услышал вызов. Я так и думал, что это звонишь ты. Вот видишь, как многому я у тебя научился? А так как у нас с Таней телефоны скоммутированы - можешь не повторять всего того, что ты говорил ей. Я слышал. Ты убежден, что твой Шура живет в Нью-Йорке?

– Так он написал на своей визитной карточке. Здравствуй, Фридрих! Прости меня, пожалуйста, у меня здесь совсем голова кругом пошла...

– Я слышу. Не нервничай. Я не могу немедленно позвонить в Вашингтон к одному своему приятелю-конгрессмену - сейчас в Америке еще очень раннее утро, и он, скорее всего, еще спит. А ночью - нашей Мюнхенской ночью я позвоню ему и посоветуюсь с ним по всем твоим проблемам. О'кей?

– О'кей...
– тихо сказал я.
– А это удобно?

– Что?
– не понял Фридрих.

– Звонить конгрессмену...

– Удобно. Мы с ним когда-то вместе кончали университет в Гарварде. Делай, пожалуйста, свои дела спокойно и без лишней экзальтации. Тебе еще нужно найти своего больного приятеля - шофера.

– Да, - сказал я.

Сердце мое разрывалось между Мюнхеном и Петербургом!

– Вот и ищи. А завтра в это же время позвони мне и Тане, пожалуйста. Хорошо?

– Хорошо...
– еле выговорил я, и слезы сами потекли у меня из глаз. Ну, что я за слабак стал?! Так бы сам себе и набил морду!..

– Бис морген, Фридрих, - сказал я.
– До завтра, Танечка. И сам нажал кнопку отключения. Митя спрятал телефон в сумку, осторожно погладил меня по голове:

– Я слышал, они с тобой, вроде, не по-нашему разговаривали?
– уважительно спросил он.

– По-немецки, - ответил я.

– Ну, ты даешь!..
– в голосе Мити я услышал интонации Водилы.
– А еще по-какому можешь?

– По-всякому.

– И по-английски?!

– И по-английски.

– Тогда-то что?!
– радостно воскликнул Митя.
– Тогда тебе прямо туда и надо. Хули здесь-то делать, пропади оно все пропадом. Мог бы я, как ты - по-всякому, хер бы меня кто тут увидел! Куда едем, командир?

– Давай, Митя, сейчас на Невский. Не на самый Невский, а на улицу Ракова, между "Пассажем" и Музкомедией. Там где-то один мой друг живет...

По дороге я коротко рассказал Мите про моего Водилу, признался в том, что не знаю ни его имени, ни фамилии, ни точного адреса, но очень-очень его люблю! И, что мне обязательно нужно сообщить ему, что он целиком и полностью оправдан в том кокаиновом деле. А если наши продолжают еще здесь катить на него бочку, - то я позвоню в Мюнхен одному Человеку, с которым мы только что разговаривали, моему старшему другу, - он свяжется с самим Полицейским министром Баварии, а тот, в свою очередь, с нашими органами, и еще посмотрим, кто от этого всего выиграет... Как бы кое-кому из наших русских по шапке не надавали!

– Ох, Кыся!
– весело рассмеялся Митя.
– Знаешь, кто ты? Ты - Кот-идеалист. Я тебе так скажу: наши сейчас никого в мире не боятся. На нас управа одна - доллар! И так - снизу доверху... Ладно. Задержишься здесь на месячишко - все сам поймешь. Как мы твоего дружка-то искать будем? Ты об этом подумал?

Я смутился. Точного плана поисков Водилы у меня еще не было. Честно говоря, я надеялся на случайность. Дескать, Митя посидит в машине, подождет меня, а я часок покручусь там по дворам, поговорю с Котами и Кошками. И так дня за три-четыре, может, и найду своего Водилу.