Тут набросилась на Илью рать несметная, злая да дикая. И как бил Илья тех ворогов, как рубил да крушил...

Впрочем, дело обычное, уж не раз так бывало, да и рать поменьше была тех, что в молодости Илья в одиночку побивал. Но потрудиться ему все равно пришлось!

И вот не осталось на том месте больше живых ворогов, все лежали битые убитые. А Илья подъехал к старому богу, да отвязал его от дерева заветного.

– Ай спасибо, Илья, спас старика, да весь белый свет выручил!
– сказал Перун, - так сделай еще доброе дело - изладь мне колесницу, что б мог я на ней дальше ехать. Уж людишки, небось, по свету, по солнышку соскучились, ждут - не дождутся дня ясного!

Подошел Илья к лошадям, колесницу перевернул, на колеса поставил, по ободам постучал, да посмотрел, как те колеса вертятся, не скрипят ли... К Перуну повернулся, жестом в колесницу огненную пригласил, мол - все нормальненько!

Старый бог сделал шаг, да закряхтел, согнулся, за поясницу схватился. Потом еще шажок вперед, вздохнул, еще шагнул да головой покачал.

– Ох и стар я, Илюшенька, - запричитал старый бог, - да привязывали меня злые злыдни к деревцу холодному да поясницей старческой. Ой схватило меня, скрутило, я и шага-то сделать не могу, и ручки-то поднять больно прострелило так! Надо мне лежать теперь три дня и три ночи спокойненько, недвижименько!

– А как же колесница?
– удивился богатырь, - что ж теперь, всем без света сидеть?

– Слушай, стар-молод богатырь, полезай-ка ты в колесницу, я тебе Слово заветное скажу, что б чудо-кони твоих поводьев слушались, да тебе не перечили. Наклони ко мне головушку твою седую, годами умудреную!

Наклонил Илья голову, а Перун шепнул ему слова заветные. А потом еще долго рассказывал, что да как делать надобно, что можно, а что нельзя, да откуда и куда...

Отпустил Илья своего коня травушки пощипать, а сам - в колесницу полез. Затревожились кони златоогненные, заволновались, задергались, да молвил Муромец им Слово заветное, и стали те кони спокойны и послушны. Натянул Илья поводья, да в небо взлетел. И стал снова свет на всем свете...

Трудился Илья аккуратно, все три дня и три ночи по небу на колеснице раскатывал, да никуда с колеи, другими богами проделанной, не сворачивал. Да и глубока была та колея - захочешь, да не свернешь!

Вот прошли те три дня и три ночи, опустилась колесница вновь на ту поляну посреди леса бескрайнего. И ждал Илью там седой старик, грозный бог, Перуном именуемый.

– Как здоровье твое, великий Перун?
– спросил Илья, - Я проездил три дня, как и надо было, а теперь пришел, чтобы ты свое место занял...

– А здоровье мое - ничего, - отвечал Перун, - уж и не болит давно поясница, и сил во мне достаточно.

– Так иди же сюда, я поводья тебе передам...

– Нет, лучше ты сюда ко мне спустись, - говорит Перун.

Хотел Илья на землю-матушку с колесницы огненный спрыгнуть, да не может. Попробовал с другого бока - да тоже самое. Держит его что-то в колеснице, не пускает... И так, и сяк пробовал Муромец, да все напрасно никак ему с той колесницы не спуститься.

– Вот и я так однажды попался!
– улыбнулся Перун, - Давно это было, был я бог могуч да весел, и забот да хлопот не знал... А попав в колесницу эту, так навек к работе-заботе небесной и приставлен был. Да какой на век - ой и много веков отработал я... И доселе мне там сидеть было бы, коль преемника себе б я не нашел!

– Так ты меня что, за место себя поставить захотел?

– Уж не токмо захотел, но и поставил!
– отвечал Перун, - ты три дня колесницей управлял, как завещено было, и теперь - не пустит тебя колесница от себя, пока не проездишь ты на ней еще десять веков с половиною, а потом - сможешь и замену себе поискать. Но пока не найдешь, да не проездит твоя замена три дня за поводьями - не будет тебе свободы от заботы небесной!

– Так ты меня... обманом заманил?

– Ну, не всю правду сказал...

– Ты... бог великий, и - обманом?
– удивился Илья.

– А что делать?

– Но как же...

– Не только ты, Илья, стар да мудр, - сказал Перун, - я и постарше тебя, и поумнее!

– Похитрее!
– возразил Илья, - Что б обмануть, не ум нужен, а хитрость да коварство...

– Вот тут ты не прав, - сказал Перун, - ты послушай сам, как рассуждал я... Вот стар богатырь Илья, чем его соблазнишь? Красной девицей? Не клюнешь, да и подвиги мне твои известны, как поляницу надвое разорвал... Было ведь?

– Было...
– вздохнул Илья.

на ехала роздольицем чистым полем,

Насмотрела-то она да бел шатер

Подъезжала-то она да ко белу шатру,

Она била-то рогатиной звериною

А во этот-то во славный бел шатер,

Улетел-то шатер белый с Ильи Муромца.

Его добрый конь да богатырский

А он ржет-то конь да и во всю голову,

Бьет ногамы в матушку в сыру землю; Илья Муромец он спит там, не пробудится

От того от крепка сна от богатырского.

Эта поляничища удалая