?на бьет его рогатиной звериною,

Ена бьет его да по белой груди,

Еще спит Илья да и не пробудится

А от крепка сна от богатырского,

Погодился у Ильи да крест на вороти,

Крест на вороти да полтора пуда:

Пробудился он звону от крестового.

А и он скинул-то свои да ясны очушки.

Как над верхом-тым стоит ведь поляничища удалая,

На добром кони на богатырскоем,

Бьет рогатиной звериной по белой груди.

Тут скочил-то как Илья он на резвы ноги,

А схватил как поляницу за желты кудри,

Д а спустил ен поляницу на сыру земля,

Да ступил ен поляницы на праву ногу,

Да он дернул поляницу за леву ногу

А он надвое да ю порозорвал,

А и рубил он поляницу по мелким кускам.

Да садился-то Илья да на добра коня,

Да он рыл-то ты кусочки по чисту полю,

Д а он перву половинку-то кормил серым волкам,

А другую половину черным воронам.

А и тут поляници ей славу поют,

Славу поют век по веку.

– Ну, златом да серебром тебя, настоящего богатыря святорусского и подавно не соблазнить...
– продолжал Перун, - было, что и от силы великой ты отказывался, и от коня богатырского...

Говорит Святогор да таковы слова:

Ах ты, меньший брат да Илья Муромец,

Видно тут мни. богатырю, кончинушка,

Ты схорони меня да во сыру землю,

Ты бери-тко моего коня да богатырского,

Наклонись-ко ты ко гробу ко дубовому,

Я здохну тиби да в личко белое,

У тя силушки да поприбавится.

Говорит Илья да таковы слова:

У меня головушка есь с проседью,

Мни твоей-то силушки не надобно,

А мне своей-то силушки достатоцьно; Если силушки у меня да прибавится,

Меня не будет носить да мать-сыра земля,

И не наб мне твоего коня да богатырского,

А мни-ка служит верой-правдою

Мни старой Бурушка косматенький.

– Было и такое, - кивнул Илья, - тут стыдиться нечего!

– Ну, с силой-то у тебя с самого начала переборщили, - поморщился старый бог, - как там, в песне поется?

Он всг рад бежать за пивом Илья Мурамець,

Илья Мурамець бежать да сын Ивановиць,

Нацидил-то он другу да пива сладкого,

Он прингс-то всг каликам перехожиим.

Исьпивали калики во другой након,

Оставляли ему да тут пол-цяши всг:

Пей-ко ты, Илья, да Илья Мурамець.

Потому мы тебя назвали, шьчоМурамець,

Мы по-вашому зовгм да всг по городу:

Ты живгшь всг во городи во Муроми.

Выпивал-то Илья да всг ись цяши тут.

Говорят ему калики перехожия,

Перехожи калики, переброжия:

Ты ведь слышишь ли в собе теперь каку силу?

Отвечает Илья, да Илья Мурамець,

Илья Мурамець, да сын Ивановиць:

Я ведь слышу-ту силушку в собе великую

Кабы было кольце в матушки в сырой земли,

Я бы ваял-то я сам бы единоной рукой,

Поворотил бы всю матушку сыру землю.

Ишше тут-то калики говорят да промежу собой:

Как мы ведь силы-то тебе много дали

Ай не будет носить-то тебя матушка сыра земля.

Говорят калики перехожия:

Принеси-ко нам пива во третей након.

Он прингс-то сходил да во третей након.

Ай ведь попили они, немного этот раз оставили.

допивай, ему сказали, пиво сладкое.

Он ведь допил у их да пиво сладкое; Говорят они ему всг таковы слова:

Ты ведь много ли собе теперь имешь всг силушки,

Ай ты слышишь по своим-то могучим плецям?

Я ведь цюю в себе, слышу силы в половиночку:

В половины у миня всг силы сбавилось.

– Хотя что с них взять-то, с калик перехожих?
– пожало плечами божество, - Хоть исправились вовремя, и на том спасибо...

– А кабы не исправили?
– спросил Илья, видно давно мучил его сей вопрос.

– Ну, о том лучше и не думать, не размышлять... Да и не о силе твоей сейчас речь!

– А о чем?

– Вот думал я, чем завлечь тебя, обольстить, - продолжал прерванный рассказ Перун, - просто колесницу показать - так ловушку почуешь?

– Да, призадумался бы...
– согласился Илья, - Трижды подумал бы, прежде чем в твоею колесницу лезть!

– Вот видишь, - сказал старый бог, - а ты говоришь, ума не надо!