Имоджин не верила своим ушам. То были те же самые слова, какие он говорил ей, когда впервые пытался соблазнить ее во время прогулки по торфяникам. Слова, которые неизгладимо отпечатались у нее в сердце.

— А как насчет старой лиловой раскаряки Броклхерст? — тихо спросила Кейбл.

Ники засмеялся.

— Я понял, что это ошибка, как только увидел тебя, но не мог ее оставить. С ней нет больших проблем, и к тому же это дало мне возможность быть рядом с тобой.

— Я чувствую себя немного неловко. Не найти ли нам какого-нибудь видного прованского рыбака, чтобы он уложил ее под себя?

— Он на нее ни за что не польстится, — сказал Ники и снова начал целовать Кейбл.

Они были так заняты друг другом, что не заметили, как вслед за ними шла, спотыкаясь, Имоджин.

Она встретила Матта, выходившего из зала. У того был довольный вид.

— Я только что выиграл три тысячи франков.

— Это сколько на наши? — спросила Имоджин, отчаянно пытаясь говорить обычным тоном.

— Около трехсот фунтов. И я их получил. — Он пристально посмотрел на нее.

— Эй, что случилось?

— Ничего, я в порядке.

— Кейбл и Ники, я догадываюсь?

Она кивнула — от него ничего не скроешь.

— Думаю, нам с тобой надо кое о чем поговорить, — сказал он, взяв ее за руку.

Он привел ее к безлюдному месту пляжа. Они сели на теплый песок. Огромная белая луна освещала море, придавая ему металлический блеск. Волны лениво плескались о берег. Матт зажег сигарету.

— Ну, душа моя, что случилось?

Она сбивчиво все ему рассказала.

— Я не против того, чтобы он так ее целовал, — сказала она под конец. — То есть, она так хороша, что на его месте каждый бы этого захотел. Но почему те же самые слова?

— Штампы, штампы, штампы, — презрительно сказал Матт. — Но ты же не можешь требовать от человека, год за годом гоняющего белый мячик над сеткой, обширного запаса слов?

У Имоджин появилось такое ощущение, что он над ней смеется.

— Но Ники умный. Он говорит на пяти языках.

— Признак большой глупости, я всегда так считал. Черт возьми, я вовсе не стараюсь принизить Ники. Я ничего не имею против людей с однозначным числом коэффициента умственного развития. Просто, я думаю, что тебе следует знать о нем некоторые вещи. Держу пари, я знаю, как он тебя снял.

— Нас друг другу представили, — неуверенно сказала Имоджин.

— Нет, до этого. Во время игры он вдруг выделил тебя из толпы, после чего словно окаменел, ведь так? Потом, полагаю, он пропустил несколько легких ударов, будто бы ошеломленный твоей красотой, и всякий раз, меняя сторону площадки, сверкал для тебя своими превосходными зубами.

— Он, наверное, тебе все рассказал, — предположила Имоджин.

— Не удостоил, моя прелесть. Это обычная для Бересфорда тактика съема на турнирах, одна и та же по всей стране. И к тому же, в сочетании с его сногсшибательной наружностью, вполне безотказная. Он никогда этого не делает, если есть какой-то шанс проиграть матч.

— Тогда почему он пошел на то, чтобы взять меня с собой в отпуск?

— Думаю, по нескольким причинам. Потому, что ты очень хороша собой, потому, что у него наклонности пресытившегося мужчины, а ты отличаешься от тех, с кем он обычно имеет дело. Потому, что он не смог сделать тебя в Йоркшире, а он любит всегда доводить дело до конца. И, наконец, потому, что тогда он еще не видел Кейбл.

— Какие у меня в сравнении с ней могут быть шансы? — вздохнула Имоджин.

— Он тебе все еще нужен после всего, что ты услышала?

Имоджин жалобно кивнула.

— Я старая дева.

— Об этом я догадывался, — сказал Матт, вздохнув. — Итак, нам надо будет вернуть его тебе, согласна?

Они подошли к двери ее номера. Он взял у нее ключ и открыл дверь.

— А теперь, малышка, первое тебе задание. Не плакать всю ночь. От этого ты только к утру становишься некрасивой. Ну а если ты все еще не можешь успокоиться из-за выражения «лиловая раскаряка Броклхерст», то запомни, что настоящее имя Кейбл Инид Сагден.

Он улыбнулся, дотронулся рукой до ее щеки и вышел. Имоджин разделась и легла. Несколько минут она лежала при лунном свете. Смешное имя Инид. Она хихикнула, потом мысли ее вернулись к Матту.

Кажется, это Джейн Остин сказала, что дружба — наилучший бальзам против боли отвергнутой любви? Она встала, заперла дверь и крепко заснула.

Проснулась она после десяти часов. На набережной она увидела Матта, который, положив свои длинные ноги на столик и окружив себя газетами, пил перно.

— У тебя появляется загар. Жаль, что нельзя сделать первый глоток дважды, — сказал он, заказывая ей чашку кофе.

— Как обстановка? — спросила она.

— Все решительно настроены урвать все от своего двухнедельного отпуска. Ивонн в своем обычном репертуаре, у Кейбл — очередная смена настроения — что именно сейчас — в точности не знаю. Они отправились кататься на водных лыжах.