Шрифт:
Сначала настало гробовое молчание, а потом взрыв общего хохота. Не засмеялась только Ивонн, которая от злости стала красной, как ее волосы.
Ники зевнул.
— Бог мой, я так устал, что мог бы заснуть на бельевой веревке.
Матт нежно потрепал Кейбл по щеке.
— Думаю, надо пораньше в постель, ты как, дорогая?
Она благодарно кивнула. Он хороший человек, подумала Имоджин, действительно, хороший. Она почувствовала, что ей становится не по себе. Может быть, не стоило есть этот суп с чесноком. Ники глазел на величественную блондинку за соседним столом.
— Не забудь лечь на правильной стороне постели, — насмешливо сказала Кейбл, когда Имоджин взбиралась по лестнице, направляясь к себе в номер. Ей становилось все хуже и хуже. Она посмотрела на себя в зеркало: белое лицо, белое тело. Толстая, белая женщина, которую никто не любит, с досадой подумала она про себя, надев ночную сорочку и забравшись в постель.
В дверь постучали. Это был Ники в фиолетовом халате на голом теле. Черные кудри, на груди золотые медальоны, запах лосьона после бритья смешивался со сладким ароматом дезодоранта. У Имоджин зашлось сердце. Она никогда не видела такого красивого мужчину. Только бы он не ходил вокруг да около.
— Привет, дорогая, — хрипло сказал он, садясь на постель. — Слава Богу, мы наконец вдвоем. Я не мог спать прошлой ночью, все про тебя думал.
«Или про котов и часы», — подумала Имоджин. Он уже целовал ее, и его руки начали скользить по ее телу. Он забрался кончиком языка ей в ухо, и она, не сумев вспомнить, мыла ли уши этим утром, вывернулась, симулируя неконтролируемую страсть.
— В тихом омуте черти водятся, — засмеялся Ники.
На нее волнами накатывала тошнота.
— Слушай, сними эту дурацкую ночную сорочку.
— Ники, мне плохо, — сказала она и, вскочив с кровати, кинулась к биде.
— Здесь тебе не может быть плохо, — в ужасе сказал Ники.
— Не может? — сказала она, и ее вырвало.
Всю ночь она носилась по коридору к адской черной дыре туалета.
Ники, не добившись своего и на этот раз, вернулся к себе в номер в отвратительном настроении.
Глава девятая
На следующее утро бледная и ослабевшая Имоджин, шатаясь, побрела на пляж. Море было голубым и сверкающим, золотой песок горячим. На полмили вдоль берега плотными рядами выстроились зонты. На каждый акр песка приходилось по несколько сот распростертых тел, которые смазывали себя маслом и поворачивались, как цыплята на вертеле.
К своему ужасу, Имоджин увидела, что почти все были в купальниках без верха. На Кейбл, такой же загорелой, как и все прочие, трусики были в половину самого узкого бикини — два треугольника шафранового цвета на шнурке. Ее небольшие безупречной формы груди блестели маслом. Черные сверкающие волосы лежали на краю пляжного полотенца. Рядом с ней околачивался стройный, гибкий и грозный Ники. Когда подошла Имоджин, он не обратил на нее никакого внимания. Матт лежал на спине с закрытыми глазами, его мощная грудная клетка как арка возвышалась над плоским мускулистым животом. Его смуглая кожа быстро набирала цвет.
Лениво открыв один глаз, он улыбнулся Имоджин.
— Присоединяйся к угнетенному белому меньшинству.
Надев красный купальник леди Джасинты, она пыталась прикрыться небольшим полотенцем для лица.
— На моем полотенце сколько угодно места, — сказал Матт, наблюдавший за ее стараниями с нескрываемым интересом. Он перевернулся на живот и вновь заснул. Имоджин молча легла, стыдясь своей белизны.
— Гляди-ка, — сказал Ники, читавший вчерашний выпуск «Дейли телеграф», — Нэстасе выбили из первого же круга.
— Будь я трижды проклят! — вдруг сказал Матт, и все огляделись. — Сюда направляются миссис «Положи-свой-зуб-на-Эджуорта» и перспективный кандидат в парламент.
Ивонн с достоинством пробиралась через лабиринты спутанных коричневых тел. Вслед за ней, качаясь, шел нагруженный полотенцами, надувными матрасами, масками для подводного плаванья, походными корзинками, большим зонтом и чемоданчиком Ивонн для косметики Джеймс, умудрявшийся при всем том бросать возбужденные взгляды на лежавшие кругом обнаженные груди.
— Они как будто в сафари отправились, — сказала Кейбл. — Шорты у Джеймса какие-то доисторические.
— Он похож на альпиниста, — сострил Ники.
— Сколько народу! — вздохнула Ивонн. — А на Багамах такие симпатичные безлюдные пляжи. Нет, постели здесь, Джамбо, и сверху положи полотенце. Я не хочу потеть. И поставь зонт так, чтобы солнце не попадало мне на лицо. Ты не подвинешься на какую-нибудь долю дюйма, Имоджин? Да, так отлично. Джеймс, когда закончишь, загляни в кафе и принеси мне апельсиновый напиток. Только что произошел забавный случай, — сообщила она, обращаясь к Кейбл. — Ко мне подошла французская девочка и попросила автограф. Она видела одну из моих реклам, когда была в Англии.