Музыканты играли «Туман покрыл твои глаза», смех и звон разбитых бокалов становились все громче, вокруг Имоджин снова шумела толпа. Из нее вдруг высунулась рука и схватила ее. Это был Ларри, размахивавший непочатой бутылкой шампанского.

— Доктор Ливингстон! [31] — воскликнула она.

— Я искал тебя повсюду, — сказал он, выводя ее через французские окна в сад.

— А где остальные?

— Ну, я видел Ники и Трейси. Они выходили из библиотеки, и вид у них был довольно взъерошенный. На Ники — губная помада, на Трейси ее не осталось. Миссис Эджуорт всю ночь протанцевала с Омаром Шарифом, а Кейбл разделила свое откровенное внимание между Родом Стюартом и Уореном Битти.

— Значит, она довольна?

— Не совсем. Что проку быть принцессой бала, когда нет принца, который бы это видел. Матт еще не показывался. Но не может же он до сих пор биться над своей рукописью.

— Вероятно, у него проблемы с получением согласия Браганци, — предположила Имоджин.

— Если он их решит, то взорвет бомбу в информационных агентствах. Ему это теперь как раз кстати — надо же оплатить павлиньи перья Кейбл.

Как жаль, что никто не может запереть Кейбл в вольере со всеми этими яркими птицами, подумала про себя Имоджин. Она протянула бокал.

— Я бы еще выпила, пожалуйста.

— Прошу, моя девочка, — сказал Ларри, до краев наполнив ее высокий бокал шампанским.

Потом они танцевали на лужайке, слегка поддерживая друг друга.

— Эх, мне бы сюда мою камеру! — вздохнул Ларри. — Половина коронованных особ Европы в голом виде прыгает в бассейн. Видимо, у Леонардо тут целая команда парней, готовых мигом просушить любую, кто этого захочет, когда выйдет из воды.

Слушая взвизги и всплески воды, доносившиеся от бассейна, Имоджин пожалела, что она недостаточно стройна для купания голой. Похоже, она выпила все свое шампанское.

— Мне непременно надо в туалет.

— Хорошо, только ненадолго, — сказал Ларри. — Уже скоро рассвет.

Имоджин поняла, как она напилась, когда заметила, что щедро поливает себе грудь духами хозяйки в ее розово-атласной спальне. Опять нарушила восьмую заповедь. Она поспешно поставила флакон на место. Что бы сказал ее отец? И Матт? Зато глаза у нее сверкали, щеки разрумянились и вообще выглядела она лучше, чем могла ожидать после всего выпитого.

Спускаясь она услышала разговор двух женщин:

— Ты видела Морган Броклхерст? Она просто восхитительна. Мне надо у нее спросить, кто ее парикмахер. Браганци, видно, оставил ей половину Сицилии.

Когда она дошла до последней ступеньки, мимо нее, шаловливо повизгивая, пронеслась крупная брюнетка, а секунды через две за ней последовал с тарзаньими воплями сильно порозовевший лицом Джеймс. Оба они пропали в кустах.

— Почему вы не танцуете, Морган? — спросила метнувшаяся ей навстречу Клодин.

— Об этом позабочусь я, — раздался вкрадчивый голос, и она тут же оказалась прижатой к мускулистой и волосатой, надушенной груди одного из самых знаменитых кинолюбовников.

— «Я на тебя взглянул — В душе раздался гул. И сердце замерло», — пропел он ей на ухо. — Как вы смотрите на то, чтобы отправиться на вечеринку в Рим?

— Кажется, я уже приглашена на завтра в Марбеллу.

— А, на свистопляску у Эффи Страус. Если хотите, могу доставить вас на место.

Они танцевали и пили, пили и танцевали, и хотя она иногда теряла нить разговора, он, кажется, не обращал на это внимания. Потом она вспомнила, что Ларри ждет ее в саду. Надо было найти его. В конце лужайки она прошла мимо страстно обнимавшейся под какой-то смоковницей парочки. У девушки были светлые серебряного оттенка волосы, доходившие ниже пояса.

— В тот момент, как я тебя вчера увидел, — говорил хрипловатый мужской голос, — это случилось — как удар молнии. Я не знаю, что в тебе такое, Трейси, дорогая. Словами не передашь, но что-то особенное…

— «А твой пульс, дорогая, — как атака легкой кавалерии», — громко прокричала Имоджин и кинулась прочь, застонав от смеха, когда те оба подскочили от удивления.

Она все еще хохотала, когда увидела Ларри возле пруда с фламинго. Он сворачивал сигарету с «травкой».

— Светает, — сказал он.

— Это самая классная вечеринка из всех, на каких я была, — призналась Имоджин.

— Затянись-ка вот этим, — предложил Ларри, — и она тебе покажется еще лучше.

— Я не курю, — сказала Имоджин.

— Давай, я очень верю в первые разы. Другого случая может и не быть.

Он зажег сигарету, глубоко затянулся два-три раза, а потом передал ей. Она попробовала, закашлялась, попробовала еще раз, выпустила дым в оскалившуюся пасть каменного льва, и они с Ларри неистово захохотали. Потом она затянулась еще раз.