– А как же Матт?

Кейбл помрачнела.

– Не говори мне про Матта. Мне он уже вот где. Если кто и заслуживает, чтобы его кинули, так это он.

– А что он сделал?
– спросила Имоджин.

– Он невыносим - вот что. Вчера весь день был в самом гадком настроении, совершенно не интересовался моей ногой, которая, между прочим, болит нестерпимо. Потом почти всю ночь где-то шлялся. Бог знает, где он пропадал, - думаю, что в этом проклятом казино. Потом заявился утром в самый неподходящий момент - как раз когда я только что приняла еще две таблетки снотворного. Дорогая, положи все эти флаконы в мою косметичку. Вон в тот сундучок. Да, на чем я остановилась?

– Ты только что приняла таблетки.

– Правильно. Ну, в общем была не в лучшем настроении и высказала ему кое-что напрямик. Но очень вежливо, заметь. И знаешь, что он сказал?

Имоджин покачала головой.

– Он сказал: ?Когда ты заткнешься насчет своей проклятой ноги? Для всех было бы лучше, если бы ты себе челюсть сломала?.

Имоджин закрыла лицо флаконами, чтобы Кейбл не увидела ее улыбку.

– А потом, даже не дав мне ответить ему как следует, сразу же кинулся смотреть какой-то лесной пожар в горах.

В дверь постучали. Кейбл нервно вздрогнула.

– Открой, пожалуйста.

В дверях показшюсь лоснящееся черное лицо. Это был Ребл.

– А, привет, - сказала Кейбл с облегчением.- Я надолго тебя не задержу. Ты не мог бы снести вниз эти чемоданы? Боюсь, тебе придется сделать два захода.

Как только Ребл вышел, Имоджин стала урезонивать Кейбл.

– Ты не можешь так бросить Матта. Ну хорошо, он вспылил и наговорил лишнего. Но он успокоится. Он стоит миллиона таких, как Антуан. Ведь Антуан - это просто симпатичный плейбой.

– А я симпатичная плейгерл, - сказала Кейбл, облачаясь в зеленое платье, которое показалось Имоджин знакомым.

– Но Матт действительно тебя любит.
– У Имоджин едва не выступили слезы.

– Эту любовь он проявляет самым таинственным образом, - сказана Кейбл.

– Но он будет потрясен.

– И пусть!
– с удовольствием сказала Кейбл.
– Мужчины не особенно любят, когда их кидают с кем-нибудь из их дружков. Что ж, если он так меня любит, то может приехать и забрать меня. Но тогда уж - или женитьба, или ничего.

Она достала из ящика комода конверт.

– Я написала ему письмо, где все объясняю, - сказала она, опрыскивая конверт духами.
– Ты можешь ему это передать?

В дверях появился Ребл.

– На этот раз, дорогой, ты можешь снести вниз меня.

Ребл взял ее на руки.

– Отлично, - сказала Кейбл, чувствуя его мускулы и улыбаясь ему.
– Я не думаю, что нам надо сразу ехать до самого Милана.

Как холодный ветер пронизали Имоджин страх и уныние. Она спустилась вниз и заказала кока-колу. Переваливаясь, к ней подошла мадам в домашних тапках.

– Вы видели месье О’Коннора?
– спросила она, ставя на стол банку кока-колы и стакан.

Имоджин сказала ей про лесной пожар.

– Ага, - сказала мадам.
– У меня вот и билеты на самолет.

– Билеты?
– помедлив, спросила Имоджин. Ей на сердце словно положили еще один слой льда.

Мадам уныло кивнула.

– Сегодня ночью он уедет. Я думала, он хотел взять с собой обратно в Лондон эту, но она, кажется, уже уехала. Месье О’Коннор две недели остается всегда. Но в этом году, я думаю, он несчастный.

Имоджин машинально взяла свою кока-колу и, оставив мадам в расстроенных чувствах, вышла на улицу. Ею овладел ужас. Это было похоже на кошмарный сон. Вот так, внезапно столкнуться с жизнью без Матта. Это будет какое-то растянувшееся до бесконечности серое однообразие. По ее щекам потекли слезы. Не обращая внимания на прохожих, она побрела к дальнему краю бухты. Там она долго стояла, глядя на море, которое пенилось на песке, как имбирное пиво.

Настойчиво загудела какая-то машина. Проклятые французы, какого черта они всегда включают сирены!

– Имоджин!
– позвал ее кто-то.

Она посмотрела, и тут рядом с ней остановился белый ?мерседес?, из которого высунулся Матт.

– Садись, - сказал он.
– Я хочу тебе кое-что показать.

Она села в полном изумлении. Он внимательно посмотрел на нее.

– Бедняжка, ты выглядишь такой утомленной.

Его лицо и руки были запачканы сажей, глаза покраснели, но вообще он был в отличном настроении. Это у него продлится недолго, подумала Имоджин. Письмо Кейбл прожигало ей карман.