Сани прогрохотали по мосту, а затем с шумом вылетели на утоптанный снег перед воротами. Скорость у бага тут же выросла, и нас нещадно затрясло. Минут через пять Мигель свернул с дороги в сторону реки, и вскоре мы уже съехали с пологого берега на лёд.

Наш извозчик обернулся и что-то крикнул, а Мелкий перевёл:

— Он, типа, ща газанёт!

И газанул…

Я-то думал, что мы быстро ехали, когда из фактории возвращались… Да конечно! Наивный Вано! Быстро было в этот раз…

По команде возницы, баг рванул вперёд галопом, а нам только и оставалось, что цепляться за борта саней. И надеяться, что вот-вот не вывалимся на снег.

Одно радовало — лёд был ровный.

Прекратилась тряска, закончились прыжки на санях… Остался только свист ветра в ушах и холод, лезущий из всех щелей под одежду. Воспользовавшись моментом, я поплотнее запахнулся, натянул поглубже капюшон — и терпел.

Лыжные перчатки, доставшиеся мне со склада, хоть и защищали от холода, но тут не справились. Руки и ноги начали дубеть где-то через час-полтора…

А наша поездка только набирала обороты! Мигель оказался парнем отчаянным — и гнал по льду так, что еле вписывался в повороты русла. Ещё и хохотал от удовольствия, игнорируя призывы Мелкого чуть сбавить скорость!..

Хорошо ещё, эта сумасшедшая пытка не заняла много времени. На такой скорости мы достигли нужного участка реки примерно часа за четыре, а потом начали замедляться. Мигель периодически привставал, оглядываясь — и вскоре радостно сообщил нам, что путь закончен.

Из саней мы трое вывалились сразу, как баг остановился. Ни секунды не стали медлить! Мелкий рванул к берегу, где его шумно стошнило. Трибэ мужественно сдержался, просто упав на снег и обтирая им позеленевшее от дурноты лицо.

А я трясущимися руками принялся доставать огниво:

— Трибэ, дрова нужны! Околеем тут!..

В одиночку искать дрова моему другу не пришлось. Мигель тоже успел подмёрзнуть, поэтому принял в разведении костра деятельное участие.

На льду мы этим заниматься не стали: сложили костёр на заснеженном берегу. Сани оставили рядом, чтобы баг мог вдумчиво грызть торчащую из снега сухую траву.

И, только отогревшись и выпив горячего отвару, решили пойти посмотреть на крокодиллу.

Как его разглядел Мигель, пока ехал сюда — ума не приложу! Может, проехал совсем рядом? А, может, вообще наехал на этот огромный нос, торчащий изо льда?

Не знаю. И спрашивать не стал. Это всё было не настолько любопытно, как само зрелище гигантского крокодиллы, вмёрзшего в лёд.

На поверхности торчали лишь узкие длинные ноздри на толстом носу. Они выступали изо льда совсем чуть-чуть: ровно настолько, чтобы можно было спокойно дышать. Остальное тело гигантской рептилии пряталось где-то под водой.

— Охренеть! — восхитился Трибэ и принялся расчищать снег вокруг.

Лёд был достаточно прозрачным, чтобы увидеть под ним уходящие в темноту глубины массивные челюсти. Иногда из носа вырывался тихий сип, показывая, что крокодилла не умер, а просто впал в зимнюю спячку.

— Живой, сука! Сипит! — тоже оценил Мелкий. — Ну чё, как поступим?

— Давайте проверим толщину льда, — предложил я. — Просто интересно, насколько глубоко он там вмёрз…

В этот момент Трибэ, расчищая снег, случайно стряхнул часть снежной массы на одну из ноздрей. Сначала ничего не произошло, а потом, когда я уже успел отойти на пару шагов, крокодилла резко и шумно выдохнул воздух. И снег, перекрывший доступ кислорода, подлетел аж на пару метров, как струя фонтана!..

— Ахренеть, ля-а-а-а! — Трибэ метнулся в сторону, тут же шлёпнувшись на задницу. Не вставая на ноги, он судорожно отъехал по льду на пару метров. И только там остановился, всё ещё перебирая проскальзывающими ногами.

Мигель и Мелкий, завопив в один голос, тоже отбежали на несколько шагов.

А я осторожно вернулся к огромным ноздрям… И ещё какое-то время тихо стоял рядом. Но крокодилла, похоже, снова обрёл состояние покоя. И больше никого пугать не планировал.

— Осторожнее! — попросил я спутников. — Не перекрывайте ему ноздри! Ещё не хватало, чтобы оно проснулось…

Удалившись от крокодиллы на десяток шагов, я взялся за пробивание льда. Работка оказалась так себе… Видимо, не судьба мне стать любителем зимней рыбалки! Пока колотил лёд — семь потов сошло. А как закончил — сразу стало холодно. Воздух пробивался под одежду, касаясь влажной вспотевшей кожи и заставляя ёжиться.

Перед тем, как идти греться и обсыхать у костра, я ещё раз проверил толщину льда. Получалось всего сантиметров тридцать, не больше. Удивительно, как он держал и нас, и сани, и бага… Мне всегда казалось, что лёд — не настолько крепкая штука.

— И чо там? Вано? — окликнул меня Мелкий, заметив, чем я занимаюсь.

— Льда всего сантиметров тридцать! Пошли к костру! Обсудим, что с этой тушей делать…

— А разве мы его не шлёпнем? — удивился гопник. — Давайте по-бырому, пока он спит!