Шрифт:
— Я не знаю ответ, ясно? — Он выглядит раздраженным. — Я просто знаю, что ты нужна мне в моей жизни.
— Даже если я эмоционально недоступна для тебя?
Он не отвечает, но боль снова вернулась в полную силу.
Чем дольше мы стоим здесь, тем холоднее становится. Я скрещиваю руки на груди, дрожа, но Эйдан в полном порядке. Он слишком погружен в свои мысли, чтобы чувствовать, как с каждым часом температура падает.
Наконец, он говорит:
— Я не знал, что ждал тебя всю свою жизнь, Айви, но оглядываясь назад, вижу это. Я вижу себя на протяжении многих лет разрушительным, мерзким, грязным пьяницей, который отталкивал всех людей. Я сделал себе тату, нанес эту хрень на кожу, чтобы проснуться от чернил и попытаться понять себя с самого начала. Я думаю… Думаю, что в то время, как я отталкивал каждого из этих людей, я втайне ждал того, кто даст отпор.
Он печально вздыхает, пристально глядя на меня.
— Я ждал, когда ты придешь, и теперь, когда я могу назвать тебя своей, я должен смотреть, как ты уходишь? Ты это хочешь мне сказать?
Я подхожу ближе, и он внимательно наблюдает за происходящим, теперь выглядя настороженным.
— Я бы не ушла навсегда.
Похоже, он мне не верит.
Я снова вздрагиваю, когда порыв холодного ветра проносится сквозь нас. Он хмурится, замечая мой дискомфорт.
— Пойдем домой, Айви.
***
Дорога домой проходит напряженно и тихо. Когда мы добираемся до квартиры, Эйдан исчезает в своем кабинете, а я принимаю душ. Потом лежу в постели, но не могу уснуть. Интересно, что он делает, о чем думает, что чувствует. Мне чертовски стыдно за то, что я сказала.
Это не работает.
Мне не следовало говорить ему, чтобы он отпустил меня. Теперь я несу ответственность за его боль.
Я все испортила, но мое тело сопротивляется по какой-то причине, и я должна прислушаться.
Эйдан заходит в комнату далеко за полночь и быстро принимает душ. Потом ложится в постель рядом со мной. Мои глаза открыты. Я подозреваю, что и у него тоже.
Я подозреваю, что мы оба тонем в тишине.
***
Эйдан
С этим ничего нельзя поделать. Я могу трахать ее весь день напролет, копаться в ее душе, умоляя ее открыться мне, и это будет бесполезно.
Я могу попытаться поговорить с ней, покопаться в ее слоях, но она не дает мне зайти слишком далеко. Айви упряма и сломлена, и она не отличает верх от низа.
Ей нужно время.
Время забыть о своей боли, двигаться дальше после той главы, которую она закрыла за собой, но… Я беспокоюсь, что за это время она, возможно, больше не будет тосковать по нам.
Потому что время может исцелять, но оно также может быть и врагом.
Только когда ты любишь что-то так чертовски сильно, что не можешь без этого жить, проявляется паника, а за ней следует паранойя, нанося свой удар незаметно, шаг за шагом.
Я чувствую, как эта тьма сгущается внутри меня, борясь за то, чтобы взять вверх, защитить меня от разбитого сердца. Она все еще существует, все еще процветает за счет моих слабостей.
Ублюдочная тьма любит смотреть как я падаю.
31
Айви
— Ты уверена в этом? — спрашивает меня Ана, стоя у моего шкафа, пока я собираю свою одежду.
— Он несчастен, — отвечаю я, цепенея. — Он даже не смотрит на меня. Это были пустые дни, Ана. Я все испортила.
— Я в этом сомневаюсь.
— Ну, а я нет.
Она обеспокоенно смотрит на меня. Затем протягивает руку и хватает меня за локоть.
— Остановись на секунду, Айви, и подумай об этом, хорошо?
Я оглядываюсь на нее, полная решимости.
— Я думала об этом. Я разрываю его на части.
— Переезд из его квартиры — вот, что разорвет его на части.
— Эйдан встает с постели и расхаживает всю ночь напролет, Ана. Иногда звонит своей бабушке посреди ночи, а когда выходит из ванной, то совершенно разбит. Я не могу дать ему то, что он хочет, пока нет, и вижу, что ему больно из-за этого.
— Айви, успокойся, ладно? Он дает тебе пространство, как ты и хотела, и Эйдан прав в том, что сказал тебе прошлой ночью. Тебе действительно нужно поговорить с кем-нибудь о своих проблемах, потому что они нарастают. Ты все еще сама не своя, даже после того, как покинула ту квартиру. И держишь все это в себе, закупоренное. Тебе нужно поговорить, чтобы исцелиться, Айви.
Я знаю это, но я просто не могу сейчас говорить.
Ана отпускает мою руку, и я продолжаю запихивать вещи в чемодан, который та принесла мне. Она больше не пытается отговорить меня. Это правильный поступок. Я знаю это.
Любить кого-то, кто эмоционально недоступен для тебя — это больше, чем просто разбитое сердце, это означает духовно умирать медленной смертью. Это то, что я делаю с ним прямо сейчас. Мне нужно дать Эйдану немного времени, чтобы прийти в себя.