— Это бы хорошо сработало, — искренне повторяет она. — Что может пойти не так?

Я не отвечаю. Технически ничего не пошло бы не так. Сиенна — красивая женщина. Она независима, кокетлива и умна. Но… ничего не шевелится, когда я смотрю на нее. Она не заставляет мою кровь нестись быстрее, как Айви в том самолете.

Айви испортила для меня секс без обязательств.

— Спокойной ночи, Сиенна, — снова говорю я, не глядя на нее, а затем ухожу.

Айви

Если бы кто-нибудь спросил меня «Почему ты терпишь от него столько дерьма?», не уверена, что ответила бы, но это определенно тот вопрос, который я обдумываю на следующее утро.

Почему женщины терпят так много дерьма?

Почему просто не уходят?

За что именно мы держимся?

Сколько надежды было в нас, пока она не исчезла? В таком случае, я не уверена, что цепляюсь именно за надежду. Может быть, это привычка?

Я собираю на кухне ланч. Мозг поглощен этими вопросами. И изо всех сил стараюсь не концентрироваться на том факте, что Дерек исчез в туалете и не выходит почти сорок минут.

Он снова это делает. Я останавливаюсь и провожу рукой по волосам. Когда доверие подорвано, за ним следует паранойя. И эта проклятая паранойя загоняет тебя в ловушку. Я чувствую это каждой частичкой своего существа.

Дерек делает одно из двух.

Он либо смотрит порно, чтобы подрочить, либо разговаривает с девушкой.

Перед нашим расставанием у меня в крови подскочил бы уровень адреналина, и я бы отправилась к двери ванной, зависла у нее, внимательно прислушиваясь. Но сейчас просто игнорирую это. Это не поглощает меня, как раньше. Думаю, мне хочется знать, что он именно разговаривает с девушкой, чтобы это дало мне последний толчок, и, наконец-то, вырваться из этого порочного круга.

— Где, черт возьми, туалетная бумага? — внезапно рычит он, распахивая дверь. — Айви!

— Да, — бормочу я. Началось.

— Почему ты не можешь положить гребаную туалетную бумагу в гребаную ванную, где ей самое место?

— Она в шкафу возле ванной.

Он появляется рядом со мной. Злой.

— Да, я не об этом, черт возьми, спрашивал, Айви. Почему она не в ванной?

— Она буквально в тридцати сантиметрах от ванной.

— Я не знаю, ты, блядь, глухая или просто пытаешься вывести меня из себя, но ты все еще не отвечаешь на мой гребаный вопрос.

Я смотрю на него, чувствуя, как мой пульс учащается от гнева. Он такой засранец.

— Дерек, — медленно произношу я, — шкафчик в ванной крошечный, и я обычно кладу туда лишний рулон…

— Почему его сейчас там нет?

— Потому что не знала, что нужно поставить еще один. Когда ты заканчиваешь рулон, ты просто бросаешь втулку обратно в шкаф, чего я не понимаю…

— Значит, это моя вина?

Я стискиваю зубы и снова сосредотачиваюсь на ланче, который собираю для нас обоих.

— Если ты видишь, что у нас закончился рулон туалетной бумаги, почему бы тебе на убедиться, что в ванной есть новый, Дерек? Никто не запрещает тебе помогать мне.

Он бормочет, что это чертовски глупо, и уходит. Я слышу, как открывается дверца шкафа. Он злится и шумит. Потом слышу, как тот бросает упаковку туалетной бумаги в ванную. Мое сердце подпрыгивает от внезапного громкого звука. Тревога зашкаливает.

— Вот, теперь она в гребаной ванной, где ей и место! — разглагольствует он. — Как тебе такая помощь?

Я не отвечаю.

Заканчиваю с ланчем и исчезаю в ванной. Он буквально бросил всю упаковку с восемнадцатью рулонами на пол и оставил их так. Я слышу, как он топает по квартире. Сажусь на край ванны и провожу руками по волосам, ожидая, когда он уйдет. Я не хочу даже смотреть на него.

Вытащив телефон из кармана, я проверяю сообщения. Перечитываю свой разговор с Эйданом, чувствуя, как в груди сжимается сердце.

Мои пальцы начинают двигаться. Я набираю «Доброе утро», а затем зависаю над кнопкой «Отправить». Чувствую в груди ту же панику, смешанную с адреналином, что и раньше, а затем удаляю текст.

Я убираю телефон, собираюсь на работу и ухожу на весь день.

Эйдан

Я спросил Айви, чем она занимается, и та не ответила. Это плохо, действительно чертовски плохо, что я уже чувствую ломку от того, что не получаю от нее вестей.