Шрифт:
— Ты голодна? — спрашивает он, глядя на меня сверху вниз.
Я киваю.
— Умираю с голоду.
— Давай найдем хорошее место, где можно поесть.
— Хорошо.
Мы поворачиваем назад и бредем по тротуару в направлении Лэнсдаун-парка. Он молчит, задумавшись, и я умираю от желания узнать, о чем именно. Мы ждем на углу, пока загорится зеленый свет, когда его пальцы касаются моих. Каким бы легким ни было прикосновение, оно вызывает во мне покалывание.
— Я надеюсь, что твое чувство свободы не потеряно навсегда, Айви, — тихо замечает он, и затем мы пересекаем улицу.
15
Айви
Мы сидим в шумном гриль-баре. Здесь полно людей, и они ведут обратный отсчет до начала главного матча UFC на больших экранах. Я бросаю взгляд на часы на стене. Сейчас как раз около девяти вечера. Потом достаю свой телефон и быстро смотрю на экран. Сообщений нет. Хорошо. Значит, что он тоже куда-то пошел. (примеч. Ultimate Fighting Championship (UFC) — спортивная организация, базирующаяся в Лас-Вегасе, США, и проводящая бои по смешанным единоборствам по всему миру)
Мы сидим за круглым высоким столиком на табуретках у больших окон. Эйдан закатывает рукава своей белой рубашки. Его галстук ослаблен, а волосы на макушке растрепаны в разные стороны. Такой небрежный вид ему идет.
Официантка наливает нам воду и раскладывает перед нами два меню. Я наблюдаю за ней, пока она украдкой бросает взгляды в сторону Эйдана. Ее щеки розовеют, и она выглядит немного взволнованной. Это действительно мило. Когда она уходит, улыбаюсь сама себе. Я поднимаю взгляд на Эйдана, и он уже смотрит на маня с ленивой ухмылкой на губах.
— Как думаешь, кто победит? — спрашиваю я, бросая взгляд на ближайший экран.
Он не смотрит.
— Мне все равно, Айви.
Я задумчиво прищуриваюсь, глядя на него.
— Тогда на что тебе не все равно? И не говори «моя компания» или «моя машина».
— Я больше не знаю.
Я приподнимаю бровь.
— Больше? В смысле, это последние изменения?
— Думаю, у меня личностный кризис.
Я улыбаюсь, потому что думаю, что тот шутит, но он не улыбается в ответ.
— Не хочешь объяснить? — слегка подталкиваю я.
Эйдан опускает локти на стол и бросает взгляд на меню, но не читает его. Видимо подыскивает слова. Он неожиданно выглядит как-то моложе, чем я когда-либо видела его раньше. Боже, он красивый мужчина.
— В последнее время меня терзало искушение сбежать, — бормочет он, нахмурив брови. — Я не знаю, куда. Просто хотелось убежать от всего. Это не так, как раньше, когда я был ребенком, потому что тогда мне хотелось сбежать, но это было потому, что мой отец был пьяницей, а моя мать умирала от рака. Это были веские причины. Я хотел убежать, чтобы начать жить в новой реальности, похоронить прошлое, но сейчас… это то же самое чувство, но не те же самые цели.
Мое сердце стало стучать медленнее. Разговор принял серьезный оборот, которого я не ожидала. Моя улыбка исчезает, и я смотрю и пытаюсь представить его ребенком. У меня словно комок в горле. Я сглатываю, чтобы избавиться от тяжести в горле.
— Я, м-м-м… — Прочищаю горло. — Я не знала, что твоя жизнь была такой, Эйдан.
Он поднимает на меня взгляд. Его карие глаза глубокие и такие темные, что в них легко потеряться.
— Потому что ты не гуглила меня, — говорит он мне, и выражение его лица становится нежным. — Ты действительно ничего обо мне не знаешь.
— Но почему мне кажется, будто знаю? — Я слегка качаю головой, чувствую себя смущенной. — Но, очевидно, это не так.
— Так, — поправляет он меня. — Ты уже довольно хорошо меня знаешь, Айви. Тебе не нужно знать мою автобиографию, чтобы узнать меня, понимаешь? Я… не подпускаю никого близко.
— Почему?
— Потому что не хочу, чтобы кто-то видел больше, чем человека, которого, как им кажется, они знают.
— Ты имеешь в виду мудака.
Он нежно улыбается.
— Да, хотя я и есть мудак. Тем более тогда.
— Тем более тогда? Когда ты был ребенком?
Эйдан качает головой.
— Я почти уверен, что мое мудачество было на пике пару лет назад.
— Что случилось с тобой пару лет назад?
Он пожимает плечами.
— Я просто был зол. Думаю, когда ты пытаешься похоронить свое воспитание, оно настигает тебя. Преследует тебя. После стольких лет оно становится все больше и больше. К тому времени, когда я, наконец, повернулся к ней, надо мной нависла большая тень. Я бросался на всех: на бабушку, на моего… брата.