Я вопросительно смотрю на него.

— Топливо?

— Это была Нина. В худшем случае она подливала масла в мой огонь и любила то, во что я превращался. Ей нравилось видеть мое разрушение, а мне нравилось чувствовать, как я горю. — Он встревожено качает головой. — Не уверен, что в этом есть какой-то смысл.

— В твоих словах много смысла. Два человека могут быть втянуты в хаос.

— Ее не просто привлек мой хаос, Айви, она… поглощала его. Мы были действительно мерзкими людьми.

Вау. Я внимательно наблюдаю за ним.

— Надеюсь, теперь она ушла из твоей жизни.

Он выглядит довольным.

— Это мягко сказано.

Хорошо.

— Это то, что ты должна сделать, Айви, — добавляет он сейчас. — Ты должна избавиться от людей, которые мешают тебе расти в жизни. Ты должна навсегда оставить их позади.

Он имеет в виду Дерека, и я знаю, что тот прав.

Я просто киваю ему.

Эйдан начинает собирать свои бумаги, раскладывая их по папкам. Я воспринимаю это как намек на то, что мне пора уходить. Поэтому начинаю вставать.

— Я провожу тебя обратно в твою комнату, — быстро говорит он мне. — Просто нужно собрать это в кучу.

Пока жду, я снова оглядываю комнату. Теперь, когда смотрю еще раз, понимаю, что здесь царит своего рода беспорядок.

— Это самое обжитое пространство, — комментирую я. — Ты здесь все время, не так ли?

— Так и есть.

Эйдан подходит ко мне сзади. Я чувствую исходящий от него жар, когда он приближается, но, как и всегда, остается на расстоянии одного вздоха от прикосновения ко мне. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Пойдем, — говорит он, проходя мимо меня, прежде чем я успеваю рассмотреть его лицо.

Эйдан провожает меня в мою комнату. Снова воцаряется тишина. Я смотрю на него, ожидая, что он встретится со мной взглядом, но тот этого не делает. Просто останавливается у моей двери. Я открываю ее и поворачиваюсь к нему. И ловлю его взгляд на моих губах, прежде чем он переводит его в сторону.

— Спокойной ночи, Айви, — мягко говорит он мне.

Парень начинает уходить, когда я хватаю его за руку.

— Эйдан…

Он останавливается и снова смотрит на меня, на этот раз пристально глядя мне в глаза. Я смотрю на него в темноте, подыскивая слова. Его тело ничего не выдает. Мне нужен дерзкий мужчина. Я хочу, чтобы он прижал меня спиной к стене, провел рукой по моим волосам и сказал мне, что хочет со мной сделать, но сейчас Эйдан не здесь.

Я отпускаю его и слабо улыбаюсь.

— Спокойной ночи, Эйдан.

Я быстро исчезаю в своей комнате и закрываю за собой дверь. Стою неподвижно, прислушиваясь к его удаляющимся шагам. Его дверь открывается и закрывается, и снова воцаряется тишина.

Эйдан

— Ты должен успокоиться, — говорит Рут по телефону, пока я готовлюсь к очередному приему душа. Сегодня уже второй раз принимаю душ, но мне нужно подумать, нужно спросить себя, как далеко я готов зайти с этой девушкой.

Я снимаю рубашку и бросаю ее на стойку. Затем стою у раковины, глядя на телефон.

— Она заставляет меня чувствовать себя живым, Рут, — тихо признаюсь я. — Я не могу это описать. Не могу… думать, не думая о ней.

— Ты влюбляешься в нее? — спрашивает она, и я улавливаю в ее голосе беспокойство.

Я закрываю глаза, и даже тогда вижу Айви в темноте, смотрящую на меня в ответ.

— Это любовь? — удивляюсь я. — Или это одержимость?

— Одержимость — это то, что ты чувствовал к Нине. Есть ли сходство между ними?

— Нет, черт возьми, — яростно отвечаю я. — Она совсем не похожа на нее.

— Ей нужно время.

Я киваю, но во мне горит огонь, огонь, который горит для нее, и он может быть сильнее моей силы воли.

— Думаю, она закончила с этим мужчиной.

— Не закончила.

Моя челюсть напрягается.

— Ты думаешь, она все еще хочет его?

— Нет, — быстро говорит она. — Думаю, она вышла из этой динамики и не собирается возвращаться. Девушка по-настоящему порвала с ним, но… послушай меня внимательно, Эйдан. В твоей душе есть следы, которые человек оставляет после себя, когда уходит из твоей жизни. Они оставляют следы, которые невозможно стереть. Человеку нужно время. Время почувствовать эти шрамы, иметь возможность провести по ним пальцем, чтобы понять, насколько они глубоки. Шрамы рассказывают историю, которую иногда не могут рассказать губы. Она выздоравливает. Ей нужно время.