Я не верила собственным глазам: теорема превзошла все мои ожидания, словно бактерия, растущая от контакта с кислородом. Леди Легинс тоже была здесь! Укутавшись в вишнёвый плащ, с точно такой же помадой на губах и глазами навыкат, старушка огромными шагами направлялась ко мне. Изидор же продолжал спокойно облегчаться, полностью сосредоточившись на нижней части своего тела.

— Добрый день, мадам, — рискнул Человек-тарантул, растерявшись при виде разъярённой старушки-скандалистки.

— Вы её парень? То есть она пришла с подкреплением, лишь бы её пёс испражнялся на своё усмотрение в нашем чудесном сквере! Вам должно быть стыдно, молодой человек!

Если бы в этот момент у меня в руке оказался топор — острый и лёгкий, — я бы вонзила его старой карге прямо в горло, чтобы больше не совала свой нос в чужие дела с таким энтузиазмом. Увы, я живу не в компьютерной игре, а в печальной реальности. Вместо этого я сильнее сжала поводок Изидора; на глаза наворачивались слёзы стыда.

Однако Человек-тарантул ещё не сказал своё последнее слово.

— Не понимаю, о чём вы, но одно верно: я действительно её парень. И когда эта прекрасная собака покончит со своими делами, мы разденемся догола, будем кататься по земле и заниматься любовью, как дикие звери, обмазываясь какашками.

Леди Легинс замерла как вкопанная, уронив челюсть до груди; не хочется признавать, но я выглядела точно так же, прямо сестра-близняшка.

— Молодой человек… — заговорила она, переведя дух, однако Изидор уже закончил.

— Иди сюда, любимая, — прошептал Человек-тарантул, взяв меня за локоть. — От этих разговоров у меня разыгрался аппетит, ты не голодна?

На автомате я последовала за ним, волоча за собой на поводке Изидора. Пройдя так метров двадцать, я остановилась в тени высокого кипариса и выдохнула. Щёки до сих пор горели от эмоций. Человек-тарантул умирал от смеха, а его выглядывавшие из-под коричневой шапочки глаза блестели, словно бокал минеральной воды с пузырьками.

— Надеюсь, вы с ней не очень дружили, — прыснул он.

Я не могла сдержать улыбку.

— «Мы разденемся догола, будем кататься по земле и заниматься любовью, как дикие звери, обмазываясь какашками»? — процитировала я. — Ты больной?

Но, услышав ещё раз эти фантастические слова, которые он посмел произнести перед леди Легинс, я рассмеялась и уже не могла остановиться, согнувшись вдвое посреди полупустого сквера, даже несмотря на намеки (он + я = голые и секс). Человек-тарантул громко хохотал, глядя на меня.

— Это было великолепно! — выдавила я, смеясь ещё сильнее. — Она никогда больше не посмеет! Ни-ког-да!

Встревоженная моим громким хохотом ворона улетела прочь. Радом Изидор вилял облезлым хвостом в ритм нашему веселью.

Наконец успокоившись и осушив слёзы смеха, я рассказала Человеку-тарантулу о своей первой встрече с гарпией.

— Ну вообще-то, она права. Отвратительно, когда в сквере повсюду валяются подарки твоей собаки.

— Ага, я знаю… я взяла с собой пакетик в этот раз, но не люблю подбирать за Изидором, когда кто-то смотрит.

— Почему? Это же такая честь!

И он не шутил.

— Иди сюда, я покажу тебе, как настоящий мужчина справляется с такой ситуацией.

Это был наш первый разговор. Не знаю, как именно он это делает, но я чувствую себя с ним, как с Элоизой. Он даже показался мне не таким уродливым.

— Итак, как зовут твою собаку?

— Изидор, и он не совсем мой.

— Изидор… как Изидор Дюкасс? — удивился Человек-тарантул (надо перестать называть его Человеком-тарантулом, а то ещё ляпну ненароком).

— Понятия не имею… Это мама выбирала. Но он у нас всего пару месяцев, так что не отзывается. Да и вообще у него ай-кью как у куска мыла.

— Изидор Дюкасс, граф Лотреамон! «Песни Мальдорора»! Судя по потрёпанному виду твоего пса, он и не отзовётся.

Джамаль процитировал мне отрывок из прозы, в котором говорилось о смерти, гниении, дырках и сексе, — пришлось оглядываться, чтобы точно знать, что никто нас не слышит. И вдруг он остановился за платаном и выглянул из-за ствола: Джамаль гораздо выше меня, почти на две головы, и от него пахнет очень тонким дорогим парфюмом, который ему не подходит.

— Ведьма ушла. Вперёд, за проделками Изидо-ра, пока ночь не наступила!

Я прокралась за ним следом и, оказавшись на месте, достала пакет. Джамаль взял его у меня, присел на корточки и ловким движением руки заставил исчезнуть досадную какашку.

— По части фекалий я сам Гудини, — улыбнулся он, выбросив пакет в урну. — Но так лучше: здесь дети учатся ходить. Представь, если один из них рухнет в них прямо лицом или начнёт облизывать руки?

— Ты прав, в следующий раз я всё уберу.