Лев Николаевич Терновский не посещал рабочее место второй день подряд, без всякой уважительной причины, заранее не предупредив и вообще не отвечая на звонки и сообщения. Бояринов выждал около полутора суток и заявился лично, давно подкупленные консьержки сдали Терновского еще вчера, достоверно известно, что из квартиры он не выходил. На вежливый короткий звонок в дверь никто не отреагировал. От Максима так просто не избавиться. Он вдавил кнопку до упора и уже не отпускал. Мелодичные перезвоны на второй минуте начали здорово давить на мозги. Прошло еще минут пять, прежде чем дверь открылась. В проеме стоял и покачивался совершенно пьяный Лев, смотрел исподлобья, явно посчитав настойчивость поводом для драки. Бояринов, не спрашивая, вошел, сильно толкнув Терновского плечом. Того покачнуло сильнее, едва успел за полку зацепиться и не упасть.

— Водяру жрешь? А че один? — нагло протянул Бояринов, дальше коридора не продвигаясь, бросая пронзительные взгляды вглубь квартиры, девушка Терновского не появлялась. — Где Ника?

Лев собирался хорошенько врезать Максиму. Вперся, толкается. Последний вопрос сбил его с воинственного настроя и вернул в нынешние реалии, стало снова паршиво на душе.

— Ушла от меня, — едва ворочая языком, признался он. — Убежала.

— Ну ты, долбоеб, отвечаю, — перешел на полузабытый дворовый сленг возмущенный Максим и пошел по направлению к гостиной.

Собственно, в ней на журнальном столике накрыт простенький стол. Закуска в виде нарезки, явно добытая в холодильнике, прямо в надрезанных вакуумных упаковках, хорошо початая бутылка виски и один сиротливый бокал. Рядом на полу стояло несколько пустых стекляшек. Максим знал где взять посудину для себя, не первый раз в доме, плеснул себе и дошедшему до дивана Терновскому, поровну, без скидок на его состояние.

— Почему уверен, что сама ушла? — продолжал выяснять, чокаясь и опрокидывая первую порцию залпом. — Может опять утащили.

— Она мне записку оставила, — тяжко вздохнув, сказал Лев, прикасаясь к нагрудному карману рубашки, рабочую одежду он так и не сменил, оставался в той же, что два дня назад, единственное — без пиджака.

— Дай почитать, — немедленно всунул свой не даром длинноватый нос Бояринов.

— Нет, — резко отказал Терновский, сводя брови на переносице, явно определяя границу, которую переступать не стоит.

Максим мотнул головой, принимая сказанное и налил по новой. Замахнули еще. Свежий Максим алкоголя не ощущал, пил быстро, как воду в жаркий день. Лев так уже не мог, отпивал по глотку, медлил после каждого.

— И правильно сделала, сколько можно девчонке мозги полоскать, у мамо звезды не сошлись, кобыла Рита, опять же, на горизонте гарцует, — безжалостно одобрил Нику мужчина, разливая по третьей, вернее только себе, Лев еще предыдущую не осилил. — Ты, конечно, лишнего слова из себя не выдавишь. Эй, не отключайся.

Дотянулся и ловко лягнул погрузившего в себя Терновского по лодыжке.

— Сука, — отозвался очнувшийся Лев, морщась и потирая ушибленное место. — С хрена ли ты мне проповеди читаешь? Думаешь, сам в белом пальто? Д’Артаньян, блядь.

— Может, я не в белом, но от меня нижние не бегут в никуда, побросав на ходу дареные цацки, — пощада и Максим понятие несовместимые, его обходительности хватало исключительно на определенный круг людей, он сопли подтирать не станет, точно не такому же верхнему, как он сам.

И он явно не упустил аккуратно оставленный браслет на большом обеденном столе, подмечать самое существенное и немедленно использовать, чтобы посильнее поддеть, добиться своего, у него заложено на уровне подсознания. Максим явно считал, что они находятся на разном уровне бытия, поэтому впитывал алкоголь, как губка, чтобы заговорить с Терновским на одном языке. Постепенно от Льва начали поступать сведения, Максим сосредоточенно вникал.

— Мне не двадцать и не двадцать пять, это тогда с каждой второй люблю-куплю, — пробило на откровенность пьяного Льва. — Сейчас обмануться страшно и обмануть тоже. Вдруг показалось. Или пройдет быстро. Слова другие стали, тяжелее что ли. Я думал, делаю, как надо. Хотел сам наверняка убедиться, подождать.

— Дождался? — ткнул в больное Максим. — Родственнички твои еще, команд не знают, а к полной миске не забывают подбегать.

— Я им по-честному сказал, маме и всем, что она моя девушка, — пытался защищаться Терновский. — Ей говорил. Она милая. Она красавица.

— Засунь свое «честно» куда солнышко не заглядывает, — язвил Бояринов, прекрасно подменяя иногда проявляющегося внутреннего критикана. — Кончай катать яйца из штанины в штанину и займись делом. Что сложного? Купи маминого астролога, чтобы он ей натальные карты как-нибудь половчее перерисовал. Риту за Иванова замуж выдай. Ника знаешь где?

— Что я, по-твоему, пальцем деланый? — оскорбился Терновский, после недавнего похищения за Никой присматривали, из города она не выезжала, сняла квартиру на окраине. — Подожди, какой Иванов?