Пауза. Нехорошая, долгая, электризуется с каждой лишней секундой. Боятся, что он кинется на Ферганца или из вредности не хотят расставаться? По сути то, он не имеет права выгонять чужого заместителя, но если бы имел – выпроводил уже давно. По лицу Ферганца на секунду скользнула тень: то ли собрался препираться, что ожидаемо, то ли понял, о чём Вермут хочет его попросить, и не радуется этой просьбе заранее. Ну, это тоже ожидаемо.

– Ступай, Мадьяр. Всё в порядке.

Мужчина поднялся и молча покинул помещение. Ни тебе прощаний, ни «зовите, если что» - никакого услужливого лебезения. «Мадьяр...» - Вермут задумался, стараясь вспомнить, где слышал подобное. – «Венгр? Надо же». Синдикат - многонационален, но о существовании в нём ещё и венгров он не знал.

– Неприятный у тебя заместитель.
– Заметил шатен, когда дверь закрылась за его спиной. Заметил ни с целью обидеть, а просто, как факт. Ну, и чтобы как-то разбавить наступившую напряженную тишину. Не лучший способ, но…

– Он и не должен быть приятным.
– Ферганец хоть успешно и скрывал своё неудовольствие, но нотки, всё же, прослеживались: глядел так, словно прикончил бы прямо здесь. Плохой настрой, с таким обычно помощи не дожидаются.

– Согласен.
– Снова пауза. Почему ему так неловко продолжать этот разговор? Сказал «А» - говори «Б», отступать поздно. Казалось бы - что такого в том, чтобы попросить на время бойца? Но выглядело это всё так, словно разводящий пришел к сутенеру договариваться и, похоже, именно так его коллега это и расценивает. Тем не менее, не важно, как его просьба будет выглядеть, итог должен быть один - положительный в его пользу.
– Я всё знаю про твою Геллу. И про статью, и про эксперименты, и про левый ПДА, за которым ты её прячешь.

– Я никого не прячу.
– Затонский разводящий казался каменно спокойным - ни единого нерва на лице не дрогнуло, словно именно это он и ожидал услышать. Кстати, вполне возможно. Ферганец далеко не дурак.
– Профиль уже был зарегистрирован, я лишь заменил банковский счет. А имя… Наёмнику даже полезно иметь их несколько. Но ты же не из любопытства решил это всё обсудить, верно?

– Верно. Одолжи бойца, через пару дней верну.
– Просьбу озвучил, спокойнее не стало. Наоборот, внутри всё натянулось сильнее прежнего, словно в ожидании приговора. «Хоть бы он понял, что это действительно важно», - умолял Вермут, - «на кону наша деятельность и мы сами». Ферганец выдохнул, шумно донельзя, и легко кивнул головой, отказывая. Шатен и предполагал, что будет не просто, но надеялся, что пускать в ход менее мирные методы не придётся.
– Я заплачу, только назови сумму.

По лицу затонского разводящего скользнул багрянец, нехороший, возмущенный; теперь аналогия с сутенерством вывалилась в полной мере и она ему явно не по вкусу. При условии, что именно это его возмутило, а не сам факт выпрашивания. Казалось ещё мгновение и Ферганец со скандалом выпроводит его вон, но этого не произошло: мужчина скрыл свои недовольства практически так же молниеносно, как и дал им выйти на волю.

– Извини, не могу. Мне здесь самому нужны люди. Да, я не выспрашиваю подробностей, что именно ты хотел сделать, потому что откажу в любом случае.
– В тоне мужчины даже какое-то сочувствие послышалось, на первый взгляд кристально чистое, но звон всё равно показывал его лживую оболочку. «О, нет, не в любом» - усмехнулся Вермут.

– Тогда я буду вынужден доложить о ней. Главку, бойцам… Безопасность бойцов превыше наших с тобой взаимоотношений, а я не могу быть совершенно уверенным в том, что твоя лабораторная крыса не начнёт бросаться на своих товарищей. Пока что товарищей.
– Ситуация по сути патовая, угрожать наемник всё таки не хотел, но чтобы получить желаемое, готов и по костям потоптаться. Было видно, что его коллега загнан в угол, и выход из него один - пустить Вермуту сейчас пулю в лоб и дело с концом, но тогда и ему самому конец. Но ведь мужчина может сообразить и другие способы от него отмазаться, так что следует быстрее скинуть предложение снова, отрезав любые пути к отступлению.
– Пара дней, Ферганец, и я верну её тебе. Всё станет как раньше, ваша тайна умрет вместе с нами троими. В конце концов - мы делаем общее дело.

– Если с ней что-то случится… - Уломался таки Ферганец, нехотя соглашаясь.

– Не случиться.
– Теплое чувство от маленькой победы позволило Вермуту более не имитировать холодную уверенность, а испытывать её всецело, как есть. Добившись своей цели, он позволил себе расслабиться.

Затонский разводящий вызвал девушку сразу же, торопливо, словно боялся, что может передумать.

– И куда отправитесь?
– Вопрос мужчины рассек тишину ожидания. Решил-таки узнать подробности, раз отпустил. Но это ничего, здоровое любопытство.

– К Ростку.
– Было бы правильнее рассказать мужчине весь свой план, но Вермут подозревал, что выложи он всё как чистую монету и его коллега найдет зацепку, с помощью которой сорвет договоренность, посему не слишком откровенничал. Ферганец тихо цокнул, покачал головой:

– Далековато.

Гелла

С интуицией у неё были достаточно сложные отношения. Когда-то предчувствие не подводило и ожидаемое «что-то» случалось, а когда-то – наоборот, создавая и оставляя после себя только неприятную тревожность. Сейчас предчувствие девушки буквально вопило о том, что что-то не так. Разголосилось оно во время похода к «Скадовску».

Мадьяр вёл себя максимально странно: петлял зачем-то кругами, высматривал всё по сторонам, словно чего-то или кого-то ожидая. Задавал странные вопросы – о самочувствии, о комфорте, даже об отношении к разводящему, но на этом вопросе разговор Гелла оборвала. Мало того, что для мужчины было очень не типично интересоваться настолько углубленно её делами, так он ещё и в личное полез, причем совершенно бесцеремонно. Словно лучший друг, которым Мадьяр, вообще-то не являлся.

Как оказалось, на «Скадовск» он доставлял жалкую коробку игральных карт. Новых, в упаковке, которая, впрочем, тут же была вскрыта. Может она чего-то не понимает, но давно ли карты с изображением голых женщин стали ценным грузом, что их доставляют «Наёмники», да ещё и в парном количестве? Но втягиваться в это Гелла сочла бесполезным и смиренно дожидалась отбытия обратно на базу.