— А Вы знаете как?

— Ну, я немного знаю про тех, которые от начала мира стараются сюда выползти и закрепиться. Нам главное не струсить. Это я тебе с полной ответственностью заявляю. В таких битвах побеждает сила духа. Плохо, что мы оба сейчас с тобой раненные.

— И есть хочется. Может, хоть хлеба поедим? У нас дома есть. Его можно есть?

— Чёрт его знает, столько временных скачков было, он может, уже прокис. Но попробовать можно.

Они прошли по перрону, потом по узкой тропе, которая шла мимо трансформаторной будки. Тихон Карлович заглянул в будку, наступил на раму, подтянулся и внимательно оглядел сверху силовой трансформатор. На нём он обнаружил жёлтую пыль, а между ячеек было несколько клочков паутины.

— Так я и думал. — Сказал Тихон Карлович — Видимо, первое облако они хотели запустить здесь.

— Так тут же мало места!

— Если бы всё получилось, тогда бы новая Тиша могла разрастаться где угодно. Знаешь, какая Тиша была вначале, когда я её сотворил? — Тихон Карлович протянул ладонь к Рудику — Вот такая. И расти дальше не хотела. Боялась. Говорю тебе, у меня ушло два года на то, чтобы Тиша всё-таки набралась смелости, поверила мне, и начала понемногу расти.

— Вы так говорите, будто Тиша человек.

— Ну, Тиша не человек, конечно, но и не бездушная машина. И голова у неё не просто пустая тыковка. Такое чувство, как страх, ей тоже присуще. Видимо, это чувство присутствует у всех живых существ на планете. Жуки, хоть и не великие мыслители, а тоже со всех ног драпают, если почувствуют опасность.

— Так у них инстинкты. — Рудик отошёл от будки — Темнеет. Наверное, часов семь вечера. Что делать-то будем?

— Думать и ждать. Что нам ещё делать! От головы бы мне что выпить, трещит. Есть у вас в аптечке таблетки от головной боли?

— У матери полно всяких. Найдём.

Они вышли на улицу, и пошли к дому Рудика. Тихон Карлович уже увереннее шёл, но по пути сделал несколько глотков из фляжки, и каждый раз после этого его начинало качать из стороны в сторону. Дома Рудик достал из шкафа большую коробку с лекарствами, отдал их Тихону Карловичу, и тот долго перебирал их, читая показания. Потом он выпил таблетку, запив шунгитовой водой, и лёг на диван. Рудик в это время вытащил из хлебницы булку хлеба, открыл холодильник, с сомнением посмотрел на кастрюлю с супом и колбасу, достал сливочное масло, понюхал его, и сделал несколько бутербродов. Они с Тихоном Карловичем с удовольствием их съели, снова запив водой.

А потом Тихон Карлович велел выйти Рудику на крыльцо и сидеть там, так как ему нужно сосредоточиться, а это возможно только тогда, когда он один.

— Вы будете колдовать? — Спросил Рудик.

— Буду думать, Рудик, я это так называю. У меня будет всего одна попытка. А противник у нас с тобой серьёзный. Ошибок нам не простит, и цена таких ошибок может быть очень высока. Так что есть о чём подумать. Ты свой гвоздодёр не отпускай из рук, и внимательно смотри, не отвлекайся. И ещё, не поддавайся на провокации. Мы здесь одни, и никого из людей больше нет, совсем никого. И помни про силу духа. Ты сильнее их. Понял?

Конечно, Рудик понял, он и не думал бегать по посёлку за каждой голограммой, если она появится. Он вышел на крыльцо, плотно прикрыл за собой дверь, и присел на корточки, навалившись спиной на косяк. В сумерках этот заколдованный посёлок совсем не отличался от того посёлка, в котором Рудик прожил всю свою жизнь. Только света в окнах домов не было. У Рудика защемило на душе. Чёртова машина! Зачем ей всё это понадобилось? А если бы Тихон Карлович не стал её сюда переносить, она бы что, весь Екатеринбург поглотила? Он чувствовал, что злость снова закипает в нём. Ладно, вот выберутся отсюда, тогда он и поговорит с Тихоном Карловичем по душам. В лицо ему подул холодный ветер. «Ну всё, началось!» — только и успел подумать Рудик.

Он вдруг отчётливо услышал, как на дороге заскрипел гравий под подошвами пока невидимого гостя, направляющегося к его дому. Рудику стало не по себе. Что это за голограммы такие, что под их ногами гравий хрустит? Рудик не стал соскакивать со своего места, только гвоздодёр покрепче сжал в руках. Эх, неудачную он позицию себе выбрал. Из-за дощатых стенок крыльца, улицы не было видно, только двор и небольшой пятачок перед калиткой. В это время человек показался перед невысоким заборчиком и направился к калитке. Рудик похолодел. Это был Тихон Карлович. Полная его копия.

Новый Тихон Карлович подошёл к крыльцу, посмотрел на Рудика, потом махнул головой на дверь, которую подпирал Рудик:

— Что, колдует?

— Не знаю. Может спит, он же упал с крыши, стукнулся. А Вы кто?

— А что, не видно? Эх, парень, обманули тебя. Сам не знаешь, кого охраняешь.

— А вы, значит, настоящий?

— Можешь иронизировать, но я, как отлежался, сразу пошёл за тобой. Да мы разминулись, ты вернулся к вагончику улицей, а я пошёл по лесу. А когда я снова вернулся к вагончику, Тиша уже подсунула тебе этого, который сейчас в твоём доме.