– Его чакра похожа на нашу?

– Очень! Правда, странная немного, как будто есть что-то ещё! Видела такое у тёти, что приходила к нам домой, когда мама заболела!

Задумчиво кивнув, я прокручивал в голове возможности, в то время как между пацаном и Карин завязался разговор. Родителей своих не знает, живёт в приюте, местные его очень не любят. Сегодня в очередной раз сбежал из детдома, увидев незнакомых детей. Ну а дальше поступил не раздумывая, решив завязать знакомство. Как умеет.

В том, что Наруто не любят, убедился быстро, когда проходящая мимо толстая матрона с двумя девочками презрительно сплюнула слова в сжавшуюся детскую спину:

– Поганый демонёнок! Чтоб ты сдох!

А дочки повторили за матерью презрительные гримасы и плевки. Я прищурился, а с языка само соскочило:

– Хрю-хрю-хрю. Жирным и страшным слова не давали!

И, подхватив за локти сестру и мальчика, сорвался с места, слыша за собой вопли рассерженной матроны. Впрочем, я быстро отпустил детей, и мы, пробежав полсотни метров, обдирая локти, юркнули в дыру в заборе, где повались на траву внутри квартала, громко смеясь:

– Ты видел, какое у неё было лицо?

– А у дочек-то, дочек!

Я, отдышавшись, улыбнулся, а там услышал крик Юмико:

– Дети, обедать!

Реакцией на её слова стала громкая трель, раздавшаяся от живота мальчика, и я усмехнулся:

– Пошли, покушаешь с нами!

Мама удивлённо подняла брови, когда вместо двух красных шевелюр из кустов вынырнула ещё одна соломенная. Наруто смущённо запустил руку в волосы, не зная, куда себя деть, но я скомандовал:

– Мыть руки и за стол!

А для матери добавил:

– Он хороший, пусть и совсем не умеет себя вести! Будем дружить!

Женщина склонила голову в сторону, внимательно смотря мне в глаза, пока Карин утащила мальчика к умывальнику.

Юмико пришла к какому-то выводу. Юмико прищурилась...

Я отвёл глаза в сторону.

– Ясуо Узумаки! Что опять пришло тебе в голову?

– Мама… Он тоже Узумаки! Мне интересно, как так вышло! Ты посмотри на него!

И правда: на футболке мальчика краснел знак водоворота, такой же, как у нас на храме. Я решил добить маму:

– Карин говорит, что он наш, чакра очень похожа!

– И это повод, чтобы вести его к нам?

– Он сирота, мам. Живёт в приюте. Ему некуда идти.

Она сжала губы, уже по-другому посмотрев на мальчика, и, вздохнув, велела:

– Садись есть, мелкий интриган…

Я смотался до умывальника и быстро вернулся под навес, где у нас оборудована кухня для нас и строителей. Рабочие уже поели, но горячий суп и рис с курицей остались и для нас. Маленький Наруто смёл всё, что ему дали, и продолжал смотреть голодными глазами.

Мама усмехнулась и наложила ещё риса. Он съел. Потом ещё одну порцию. И здесь он уже напрягся, бросив испуганный взгляд на Карин, которая методично продолжала уничтожать свой рис. Мальчик превозмог и ещё одну добавку, осоловело отвалившись от стола.

Невозмутимо доев кусочек курицы, я отложил палочки и фыркнул:

– Какой-то ты неправильный Узумаки, мало кушаешь. Надо больше тренироваться. Приходи завтра!

Он просиял, часто-часто закивав головой. Его улыбкой, казалось, можно порезаться. После обеда, когда мы ещё немного поиграли, довольный мальчик убежал в свой приют.

На следующий день прибежал опять, и я поручил Карин с ним играть. Сам вернулся к многострадальному забору, радуясь, что нашлось, на кого сбагрить сестру. Она шебутной ребёнок, но тут коса нашла на камень. Наруто не отставал от девочки ни в пятнашках, ни в прятки, ни во что другое из того, что способны придумать дети.

Мальчонка приходил почти каждый день. А я, чтобы отвязаться и направить его неуёмную энергию в нужное русло, стал показывать, как правильно бить и падать, благо спортивный инвентарь у нас появился сразу после кухни.

Именно в таком виде, нас и застал Джирайя, вернувшийся из недельной отлучки.

– Ровнее стой. Бей корпусом, не рукой, – командовал я Наруто. – Сильнее, а то не станешь шиноби, если останешься таким хилым.

Мальчонка старательно пыхтел, атакуя наполненный песком мешок. А беловолосый замер в отдалении, наблюдая эту картину.

– Сильнее, чем больше сил потратишь, тем сильнее станешь! Ты должен выиграть сегодня за ужином у Карин!

– Я не могу столько есть, – простонал мальчик, утерев пот со лба.