Ну да, свежий хлеб, много исходящего божественным ароматами мяса, суп, очередная, вполне удачная попытка приготовить солянку, огромный казан белоснежного риса, тарелки с закусками и соусами. Моё тлетворное влияние. Традиционная кухня, конечно, вкусная, но я с детства готовил, что умею, и это отнюдь не мисо-суп. Часть рецептов прицепилось и к Юмико с детьми.

– Она много тренировалась! – бросился защищать свою девушку Наруто.

– С такой едой не тренироваться – вызвать божественную кару. И наесть пузо, – мудро покивала Ханаби. – Хотя, кое-что-другое она себе таки наела…

Хината залилась краской, на мгновение опустив глаза на свою грудь.

Карин завистливо буркнула, проследив её взгляд:

– Они не от еды зависят…

– Как будто ты не можешь сделать себе такие же, – фыркнула мама, удобнее устраивая маленького Хизаши на коленях.

– Но они же неудобные!

– Так ты бы определилась, дочь. Тебе удобства хочется или привлекать мужские взгляды? К тому же, тебе ещё рано!

– Наруто можно, а мне нет?

Теперь пришло время блондина краснеть.

– Это другое!

– Чем же, мама?

Юмико замялась, но, в итоге, просто отмахнулась со словами:

– Он мальчик!

Я хмыкнул. Не в этом ведь дело, а в настойчивости Хинаты, её воспитании и порядках в семье белоглазых. В их с Наруто случае, у всех есть железобетонная уверенность в дальнейшем образовании крепкой ячейки общества. А вот Карин довольно ветреная. Раньше ей Саске нравился, но она слишком переросла его в мощи. Вот и мечется теперь.

Чем выше находишься на пирамиде силы, тем меньше выбор. Мужчинам проще, чем женщинам, в этом плане. Особенно в довольно патриархальном и консервативном мире шиноби. И кстати о пирамиде силы и отношениях…

– Принесите ещё посуду и стул, пожалуйста.

Поднявшись, вышел на улицу и дошёл до гостевого домика. Я едва собрался постучать, как дверь распахнулась и на меня посмотрели удивлённые глаза Ооцуцуки.

– Ты не против составить нам компанию за ужином?

Женщина задумчиво прищурилась. Она ведь не умеет готовить. Как с улыбкой рассказывает мама, «богиня чакры» подсматривает Бьякуганом, когда кто-то из нас готовит пищу, а потом пробует повторить...

Получается не очень хорошо, поэтому она довольно часто исчезает с острова, обедая в ресторанах на континенте. Можно сказать, нарушает условия содержания «под стражей». Впрочем, это всё условно. Держит её здесь только данное слово и то, что ей больше некуда идти.

Конечно, её с распростёртыми объятиями примут в любой Деревне. Однако сейчас она в лучшем случае заменит шило на мыло. Нет ни репутации, ни знания политических раскладов. Вообще, про неё мало кто в курсе. Знают, как очень сильную союзницу Узумаки, имя и фамилию. И всё.

В чём я уверен, так в том, что ей скучно и она завидует жизни нашей семьи. Сама она была лишена подобного, даже когда росли её дети. Не удивительно, обладание такой силой всегда оставляло её в полном одиночестве. И до того, как она съела Плод Чакры с Древа, всё было примерно также.

Она ведь росла среди прислуги и таких же Ооцуцуки. И из мельком ею упомянутого это сложно было назвать хорошим детством и юностью. Да о чём говорить, если ей суждена была роль жертвы? К которой её и готовили, в полном подчинении своему партнёру.

Поэтому совсем не вызвало удивления, когда она величественно кивнула:

– Я почту ваш клан своим вниманием.

Я насмешливо фыркнул и повёл рукой, приглашая следовать за собой. Разговор за столом на мгновение прервался, когда она села рядом со мной, но после возобновился, как будто так и надо. Спасибо моей семье за доверие.

Не Ооцуцуки. Мне.

Она молчала весь ужин, слушая, о чём говорят остальные, неспешно перекусывая салатом. И даже пару раз улыбнулась на перепалку Ханаби с Карин. И хорошо. Ведь как бы ты не был силён, всегда должен быть кто-то рядом. Хотя бы, чтобы не сойти с ума! Особенно если единственное, что видел в жизни ранее – предательство и страх.

С этого вечера Кагуя стала часто ужинать с нами, медленно оттаивая и всё чаще участвуя в разговорах. Мы редко говорили за едой о боях, стараясь хоть немного отвлекаться.

А война продолжалась. Каждый день я убивал. Живых, немёртвых, клонов Зецу. Джонины, джинчурики, мёртвые и живые, никто не мог остановить меня.

Мы побеждаем Камень и Облако в боях. Но побеждаем ли мы в войне? Не знаю. С каждой неделей и месяцем становятся сильнее древесные копии. Орочимару вкладывает в них все свои умения, вытягивая ситуацию на фронте.

Часть его уродцев достигла того уровня чакры, что способны использовать Хирайшин. У них не так много сил, но Орочимару поставил им печати, дающие доступ к единому хранилищу энергии. Теперь каждый из них способен выдать технику выше собственного уровня. Даже если не использовать свиток.