– Стеф... Мы не можем этого делать.

– Мы можем делать, что мы хотим, - она дышала в его ухо.
– ТЫ можешь делать, что хочешь... Со мной.

– Просто... Ну, Мила...

– Она твоя бывшая, Кайл. Ты должен забыть ее, так что ты скажешь, если ты позволишь мне залезть под тебя? Давай. Я сделаю все, что она никогда не позволила бы.

Ее рука проскользнула под резинку его трусов и схватила полностью эрегированный пенис. Он был больше, чем она ожидала. Ее трусики намокли и она задрала одну ногу, толкаясь к нему, водя вниз и вверх тазом.

– Да мы не можем на работе трахаться! – громко прошептал Кайл.

– По крайней мере, - oна облизала его губы.
– Давай я тебе отсосу.

– Оооооо, Боже...
– Кайл вздохнул.
– Ой, Божечки...

Перед тем, как он успел снова возразить, она наклонилась и взяла головку в рот, ее язык действовал подобно самураю. Hоги Кайла дрожали. Она заглотнула глубже, член пульсировал между ее щек, как сосиска на гриле. Он застонал. Теперь он принадлежал ей. Она была в этом уверена. Откидываясь назад, она сняла свой топ, показывая кружевной лифчик (она выросла из чашечек размера "В" еще в прошлом году) и снимая пояс. В уборной было тесно, но он мог наклониться над раковиной. Они могли смотреть друг на друга в зеркало! Они просто должны были вести себя тихо, насколько это возможно. Но пока она стягивала с себя эти очень тугие джинсы, Кайл застегнул свои.

– Извини, - проговорил он.
– Просто я по-прежнему с Милой... Ну, в смысле, типа как с Милой.

– Ну и что? – oна закатила глаза.
– Ей ведь не обязательно знать, верно?

– Ну, да, - oн посмотрел в пол.
– Hо, я буду знать.

Брови Стефани сошлись. Она не привыкла к таким вот верным парням, таких она не встречала до этого – ни разу. Она была уверена, что каждый чувак, с которым она встречалась, изменял ей, да она сама увела больше парней, чем у нее самой было. Ее старик отец ебался за спиной ее матери настолько часто, что мама уже перестала обращать на это внимание, избегая ударов по своему браку и технично уворачиваясь от возможности развода, который заставил бы ее вернуться обратно на работу. Разве моногамия не была придумана для этих дерьмовых "цыплячьих фильмов"? Разве ни все мальчики думали в первую очередь своей головкой, а не головой, и уж определенно не своими сердцами?

– Бля, - Кайл сверился с часами.
– Надо валить. Ты же знаешь, как Tод заводится по поводу обеденных перерывов. Ну такой придурок.

Стефани смирилась с проигрышем, затем натянула джинсы, глубоко вдохнув, чтобы втиснуться в них. Она схватила футболку, не проронив ни слова.

– Ну, не дуйся, - сказал Кайл.
– Дело не в тебе. Ты очень сексуальна. Любому парню повезет если он с тобой проведет время. И я говорю о джекпоте!

Как только она надела футболку, она посмотрела в зеркало, чтобы проверить волосы.

– Да ну, нахуй, Эйнштейн, - проговорила она. – Только не прибегай ко мне плакать, когда Сандра Ди[8] даже не потянется к тебе.

– Стеф...

Но она оттолкнула его и ушла.

2. Наслаждайся мясом

Аларик[9] выглядел как большинство сотрудников, которые занимают управляющие должности – бледная кожа, испепеляющее выражение лица и соответствующий бездушный взгляд. Черный капюшон мог показаться не характерным, но применительно к нему, он был приемлем, единственное, что было странным - это бейджик, пришпиленный к его груди. Несмотря на то, что вырядился он для оккультной церемонии, осмотр проходил по-деловому, как проверка из отдела здравоохранения. Он выцарапывал записи на планшете пока они шли.

– Мы довольны вашей прибылью, - проговорил Аларик.
– Хорошие цифры, хотя, это и ожидалось от новой сети.

Деcмонд старался выглядеть невозмутимым. На нем было "металлическое лицо", как он его называл. Для клиентов он всегда разыгрывал счастливого помощника, но Аларик не был идиотом и не оценил бы этого. Они прошли по магазину. "Дьявольская Пища" закрылась полчаса назад и остался только основной персонал.

– Настоящая проверка начнется, когда закончится "медовый месяц", - продолжал Аларик.

В гастрономии Ева заняла себя тем, что заворачивала предметы в целлофан перед обслуживающей стойкой. В обычное время, она бы уже давно покончила с этим и свалила вовремя, но Деcмонд настоял на том, чтобы к прибытию Аларика, присутствовали самые доверенные соратники.

Ева собрала свои тонкие волосы на затылке в узел, из-за чего стал виден ее бледный лоб. Убедительный стиль для кого-то, кто работает в пищевой отрасли, но она утверждала, что при создании образа вдохновлялась Элизабет Батори, венгерской графиней из семнадцатого века, которая принимала ванны из крови девственниц, чтобы сохранить молодость. Для сорока, Ева и так выглядела довольно молодо, так что вчерашнее измазывание своего лица кровью Бекки Фостер - ничего не улучшило. Но, в защиту графини Батори - Бекка не была девственницей.

– Здесь начались вчерашние недовольства? – спросил Аларик.

– Да, и Ева не виновата.

– В этом я уверен. Я видел семью в местных новостях. Муж, как будто, почти испытывал облегчение.

– А эта Ева - часть твоего доверенного круга? – Аларик сделал заметки в планшете.

– Да. Она не перешла из "Фрешвея". Она уже одна из самых ценных кадров. Также сотрудник месяца.

– А что ты делаешь, чтобы сатанизировать гастрономию?

– Вы имеете в виду, синтезировать? – Деcмонд моргнул.