– Ну ладно, ладно, - сказал он, отодвигаясь.
– Я понял.

Я продолжал язвить.

– Зато Анвар волнуется, недавно о твоем здоровье спрашивал.
– Страх и уныние немедленно отразились на лице Чангиза. Восхитительное зрелище! Нельзя сказать, чтоб это была его любимая тема для разговора.
– Ну что, Чангиз, штанишки обмочил от страха?

– Этот говнюк, мой тесть, на целый день у меня эрекцию отобьет, сказал он.
– Лучше уйду поскорей.

Но я удержал его за увечную руку и продолжал:

– Меня уже тошнит от него, вечно на тебя жалуется. Пора тебе что-то с ним делать.

– Этот гад думает, я ему слуга, что ли? Какой из меня торговец! Я в бизнесе ничего не смыслю, не мое это. Я человек умственного труда, не какой-нибудь необразованный иммигрант-замухрышка, который едет сюда, чтобы вкалывать день и ночь. Скажи ему, чтоб не забывал этого.

– Ладно, скажу. Но предупреждаю, Чангиз, он собирается написать твоему отцу и брату и рассказать, какая ты на самом деле ленивая, жирная задница. Я знаю что говорю, потому что он просил меня набрать письмо на компьютере.

Он схватил меня за руку. Лицо у него было взволнованное.

– Ради бога, только не это! Выкради это письма, если сможешь. Умоляю!

– Сделаю все, что в моих силах, Чангиз, я ведь тебя как брата люблю.

– Ага, и я тебя!
– с чувством сказал он.

Стояла жара, я лежал на спине голый рядом с Джамилой. Все окна были открыты, и с улицы вливались в комнату выхлопы машин и ругань безработных. Джамила попросила трахнуть её, и я стал мазать ей между ног вазелином, руководствуясь инструкциями вроде "сильнее", "еще сильнее, пожалуйста" и "да, но ты все-таки не зубы чистишь, а любовью занимаешься". Я спросил, щекоча ей носом ухо:

– А Чангиз тебе совсем безразличен?

По-моему, мой вопрос её удивил.

– Чангиз? Он милый, правда, так симпатично хрюкает от удовольствия, когда читает, ходит и спрашивает, не хочу ли я чего-нибудь поесть. Но меня вынудили стать его женой. Он мне тут не нужен. И я не вижу причины испытывать к нему какие-либо чувства.

– А что если он тебя любит, Джамила?

Она села и уставилась на меня. Потом выставила вперед руку и произнесла со страстью:

– Карим, в мире много людей, которым нужна забота и сочувствие, в этой расистской стране много угнетенных людей, таких, как наш народ, который каждый день подвергается оскорблениям. Вот их я жалею, а не мужа. Честно говоря, он иногда раздражает меня до безумия. Чем он живет - разве это жизнь? Жалкое зрелище!

Я покрывал её живот и грудь поцелуями, как она любит, покусывал и щипал, пытаясь отвлечь, но она все равно думала о Чангизе.

– Он вообще-то просто паразит, сексуально недоразвитый. Вот что я о нем думаю, уж если думаю.

– Сексуально недоразвитый? Он сейчас как раз пошел развиваться. К своей постоянной проститутке. Зовут её Шинко.

– Нет! Серьезно? Правда?

– Самая что ни на есть.

– Рассказывай, рассказывай!

И я рассказал о покровительствующем Чангизу святом по имени Гарольд Роббинс, о Шинко, о проблемах с выбором позы. В результате нам захотелось самим испробовать многочисленные позиции, этим же наверняка занимались и Чангиз с Шинко, пока мы здесь перемывали им косточки. Позже, когда мы лежали, обнявшись, она сказала:

– А ты-то как живешь, Карим? Ты какой-то грустный.

Мне и вправду было грустно. Как же было не грустить, когда мама день за днем не встает с кровати в чужом доме, совершенно раздавленная тем, что папа ушел к другой. Оправится ли она когда-нибудь? Она обладает такими великолепными качествами, моя мама, - обаянием, добротой, порядочностью, но оценит ли кто-нибудь эти достоинства, не причинит ли ей снова боль?

Потом Джамила спросила:

– Что ты теперь собираешься делать, Карим, ты ведь бросил колледж?

– Как бросил? Не бросил. Просто реже появляюсь на лекциях. Давай не будем об этом, а то у меня депрессия начнется. А ты что будешь делать в жизни?

Она вдохновенно заговорила:

– Я-то не бездельничаю, как может показаться с первого взгляда. Я серьезно готовлюсь. Только не знаю пока, к чему. Просто чувствую, что мне необходимо знать вещи, которые однажды мне очень пригодятся, чтобы понять, как устроен мир.

Мы снова любили друг друга, и, наверное, здорово утомились, потому что проснулся я часа через два, не раньше. Проснулся от холода. Джамила спала, накрыв ноги простыней. Как в тумане, сполз я с кровати, чтобы подобрать упавшее на пол покрывало, и случайно бросил взгляд в гостиную, где в темноте, глядя на меня со своего топчана, лежал Чангиз. Лицо его было бесстрастным; быть может, немного печальным, но скорее все-таки безучастным. Похоже, он давно наблюдал за нами, лежа на животе. Я захлопнул дверь спальни, поспешно оделся и разбудил Джамилу. Я часто гадал, как поступлю в такой ситуации, но все оказалось просто. Я выскочил из квартиры, не поднимая глаз на своего друга, оставив мужа и жену наедине, и чувствуя, что всех предал - и Чангиза, и маму с папой, и самого себя.

1 Чапати - незаквашеный хлеб в форме оладий, жарится в сковороде, обычно делается из пшеничной муки, распространен в Северной Индии. (Здесь и далее примечания переводчика).

2"Определенно четвертая улица" (англ). Боб Дилан (р. 1941) американский эстрадный певец и композитор. Один из ведущих представителей движения фолксингеров в США в 60-е годыэ выделялся исполнением баллад и песен в стиле "кантри", в т.ч. "песен протеста", и с 70-х гг.
– рок-музыки.

3 Прямые каблуки средней высоты.