Я с улыбкой смотрел на расшалившуюся девушку. Сейчас бы её, наверно, не узнала бы собственная мать. Вся серьезность с нее моментально слетела.

Не зря я боролся полгода с ее комплексами, родом из детства. И, похоже, моя работа начала приносить свои плоды.

— Я закрою дверь на замок? — прошептала Лида, не разжимая объятий.

— Закрывай, — в тон ей ответил я.

Пока жена закрывала дверь, я сдернул покрывало с кровати. Лида вошла в комнату, на ходу расстегивая блузку, но, тем не менее, не забыв наглухо задернуть шторы.

С этого момента прошло всего три дня, и мы с Лидой, вместе с чемоданами, усаживались в салон машины скорой помощи. Айдын Агаевич, узнав о нашей поездке на Черное море, изъявил желание подкинуть нас до Карагандинского аэропорта. Понятное дело, что ему самому надо было срочно попасть в облздравотдел, но почему бы не стать хорошим для подчиненных, тем более, если лично тебе это ничего не стоит.

Валентина Григорьевна провожала нас вместе с подругой, Татьяна Петровна, прощаясь, обняла Лиду и что-то шепнула ей на ухо. Я видел, что жена еле сдержала смех, поэтому, сразу, как мы уселись на жесткие сиденья, спросил, чего смешного сказала мамина подруга.

— Она панталоны теплые просила ей купить, — сквозь смех сказала жена.

— А, что у нас такие панталоны не продают? — удивился я.

— Не продают, дефицит, — все еще смеясь, сообщила Лида.

— Ну, и дела, — мысленно удивился я. — Теперь еще будем панталоны с Краснодарского края возить, если они, конечно, и там не в дефиците.

По дороге мы почти не разговаривали, больше смотрели по сторонам. Погода стояла отличная, необычно частые для этого времени дожди сохранили зеленую траву, и я даже на какой то момент пожалел, что мы уезжаем на целых три недели. Можно было вполне загорать на берегу Самаркандского водохранилища, да еще и рыбачить. Но на какие только подвиги не пойдешь ради женщины.

Поездка долго не продлилась, и вскоре машина остановилась у аэропорта. Высокое здание с колоннами выглядело необычно. Больше похоже на дом культуры. Но времени разглядывать его, не было.

Подхватив чемоданы, больший мне, меньший Лиде, мы зашли в аэропорт.

Эх, какие сейчас беспечные времена! Никаких магнитных рамок и милиции на входе не было. Хотя вроде бы уже имели место и взрывы в самолетах и попытки улететь за границу.

Так, что мы беспрепятственно дошли до зала ожидания и начали высматривать свой рейс на табло. До регистрации оставалось минут сорок, поэтому я зашел в буфет, где, отстояв очередь, купил лимонад и пару булочек. Беляши брать не рискнул, сколько они тут лежат никому не известно, даже самим продавцам.

Лида в это время сидела в зале ожидания, тревожно поглядывала по сторонам, охраняя наш багаж.

Вернувшись из буфета, я вручил ей бутылку лимонада и булку. Покончив с лимонадом, мы продолжили ждать регистрацию.

Я достал журнал Огонёк, взятый в дорогу, и принялся разгадывать кроссворд.

Лида положила мне руку на плечо.

— Хоть бы спросил какое-нибудь слово, может, я тебе подсказала.

— Ну, как только встречу незнакомое, так сразу и спрошу, — улыбнулся я.

— Ага, как же, спросишь! Ты всегда спрашиваешь те слова, которые я знаю. Никогда не спросишь, что-нибудь потрудней.

— Ну, хорошо, — согласился я. — Назови мне высокогорное озеро в Южной Америке из восьми букв, первая буква Т.

— Да, ну тебя! — обиделась жена. — Мог бы что-нибудь попроще спросить.

Я не удержался от смешка.

— Ты же только, что просила потрудней.

— Мало ли что я просила, ты же умный, должен был догадаться.

На мое счастье объявили регистрацию, и мы отправились к стойке.

Там уже стояли несколько торопыг, переживающих, что самолет улетит без них.

На транзитный рейс из Алма-Аты желающих было немного, так, что очередь быстро рассосалась, и мы направились в недавно построенный терминал аэропорта.

Увы, к самолету пришлось идти пешком. Ради десятка пассажиров автопоезд, наверно, решили не подавать. Хотя два длинных АППА-4 стояли рядом с терминалом.

Практически все места в салоне были заняты, поэтому нам пробираться по проходу между сумками и чемоданами, не сданными в багаж под внимательными взглядами пассажиров. Наконец мы уселись на свои места, притом Лиде повезло, место у иллюминатора никто из алмаатинцев не занял.

Когда самолет начал свой разбег, Лида схватила меня за руку.

— Саша, я так боюсь, вдруг мы разобьемся! — шепнула она, вонзив ногти мне в предплечье.

От неожиданной боли я вздрогнул и выдернул руку.

— Милая, ты меня инвалидом хочешь сделать? — шепнул я.

— Ой, прости, пожалуйста, — так же тихо ответила Лида. Она смотрела на кровяные следы от ногтей и ее глаза наполнялись слезами.

— Ничего страшного, — бодро сказал я, размышляя, как буду объяснять жене исчезновение этих царапин спустя несколько минут.

Достав носовой платок из кармана, вытер кровь, после чего просто облизал три царапки, затягивающиеся на глазах, и опустил завернутый рукав рубашки.